Владимир регулярно оставлял комментарии под фотографиями Марины, всегда с похвалами, порой переходящими границы обычного коллеги. «Красавица», «Ты просто сногсшибательна», «Почему все красивые женщины такие недоступные?» Я взяла телефон и позвонила нашей общей знакомой, которая тоже работала в той компании. — Марина, привет.
Слушай, странный вопрос.
В вашей фирме есть Владимир Сидоров? — Есть, — Марина ответила осторожно. — А что? — Он встречается с моей сестрой?
Наступила пауза.
Долгая, выразительная пауза. — Ольга, я не хочу вмешиваться в чужие дела… — Марина, прошу, это важно. — Ладно.
Да, у них роман.
Наверное, уже около четырех месяцев.
Все в офисе знают, но делают вид, что ничего не происходит.
Недавно его жена приезжала и устроила скандал прямо в приемной.
Она думала, что Марина не в курсе, что он женат, но, видимо, знала и не возражала.
А Марина тебе ничего не говорила? — Нет, — я с трудом проглотила комок в горле. — Спасибо, Марина.
Значит, так.
Марина беременна от женатого мужчины, который не собирается уходить из семьи.
Ее муж ушел от нее.
И она решила возложить ребенка на Дмитрия.
На моего мужа, который мечтает о детях.
Который, возможно, в отчаянии согласился бы взять ребенка, если бы поверил, что он его.
Волна гнева поднялась во мне.
Не просто обида — настоящая ярость.
Как она могла?
Как могла моя сестра, с которой мы делили все, попытаться разрушить мою семью, манипулировать нами, использовать нашу боль?
Я позвонила Марине.
Она не сразу взяла трубку. — Ольга? — голос звучал настороженно. — Мне нужно с тобой встретиться.
Сегодня.
Сейчас. — Я не могу, я на работе… — Марина, либо ты приезжаешь сейчас, либо я приеду к тебе в офис.
И поговорим при всех твоих коллегах.
В том числе и с Владимиром Сидоровым.
Тишина.
Я слышала ее дыхание в трубке. — Через час буду, — наконец произнесла она.
Она появилась.
Села на тот же стул, что и вчера, но вела себя иначе — напряженно, будто готовясь к обороне. — Я все знаю, — сказала я сразу. — Знаю про Владимира.
Знаю, что Дмитрий был в командировке в июле.
Знаю, что ты лжешь.
Марина побледнела, но молчала. — Это правда? — я наклонилась вперед. — Ты действительно думала, что сможешь возложить своего ребенка на моего мужа?
Воспользоваться тем, что мы не можем иметь детей?
Ты думала, мы настолько отчаялись, что согласимся на все? — Ольга, ты не понимаешь… — она заговорила быстро и запинаясь. — Я не знала, что делать.
Владимир сказал, что не уйдет из семьи, что это была ошибка.
Алексей меня бросил.
Я одна, беременна, без денег и без жилья.
Я думала… Дмитрий так хотел ребенка.
Я думала, это решение для всех.
Вы получите ребенка, о котором мечтали, а я… — А что получишь ты?
Алименты от моего мужа?
Или надеялась, что он уйдет от меня, раз ребенок его? — Я не узнавала свой голос — холодный и резкий. — Нет!
Я просто… Я не думала, что ты так быстро все узнаешь.
Я хотела… — Думала повесить своего ребенка на моего мужа?
Как бы не так, — я разоблачила ее план, и каждое слово отзывалось болью в груди. — Знаешь, Марина, всю жизнь я тебя защищала.
Всегда стояла на твоей стороне, даже когда ты была неправа.
Мама говорила, что ты безответственная, папа называл тебя эгоисткой, а я защищала.
Говорила, что ты просто ищешь себя, что ты добрая, но запутавшаяся.
Но сейчас… Сейчас я понимаю, что они были правы.
Марина плакала.
Настоящие слезы, а не театральные, как вчера. — Прости меня, Ольга.
Пожалуйста, прости.
Я была в отчаянии, не знала, что делать.
Я поступила ужасно, я знаю.
Но я твоя сестра… — Сестра не поступила бы так, как ты, — я встала. — Убирайся.
И не возвращайся.
Не звони, не пиши.
Мне нужно время, чтобы решить, смогу ли я когда-нибудь тебя простить.
А сейчас я не хочу тебя видеть. Она ушла, согнувшись, а я осталась одна на кухне.
