Дмитрий вернулся домой ровно в семь.
Я встретила его в прихожей и сразу же сказала без лишних слов: — Марина была здесь. — Она утверждает, что беременна от тебя.
Я наблюдала, как его лицо постепенно меняется.
Сначала на нем отразилось изумление, затем замешательство, а потом появилось что-то, напоминающее ужас. — Что? — он побледнел. — Ольга, это невозможно.
Я даже не… мы никогда… что за бессмыслица? — Она утверждает, что это случилось в июле, когда я уезжала к бабушке в Шполу.
Говорит, что ты жаловался на наши отношения и соблазнил ее. — Господи, Ольга. — Он потянулся ко мне, но я отступила. — В июле я вообще не видел Марины.
Почти всю неделю, когда ты уезжала, я был в командировке, ты же сама знаешь.
А когда вернулся, сразу поехал к тебе в деревню возле Шпола.
У меня даже билеты сохранились в телефоне, если сомневаешься.
Я смотрела на него, пытаясь понять, лжет он или нет.
Дмитрий никогда не отличался умением лгать.
Когда он говорил неправду, его уши краснели, и он часто моргал.
Сейчас же он смотрел мне прямо в глаза, открыто и с отчаянием. — Покажи билеты, — потребовала я.
Он с дрожью в руках достал телефон и показал историю покупок.
Командировка в Каролино-Бугаз с восьмого по четырнадцатое июля.
Затем билет на поезд до станции рядом с бабушкиной деревней около Шпола, пятнадцатого июля.
Я помнила, как он приехал — усталый, но рад был меня увидеть.
Как мы гуляли по лесу, собирали грибы, и как он помогал бабушке с огородом. — Она лжет, — тихо произнес Дмитрий. — Не знаю, зачем, но она лжет.
Ольга, я люблю только тебя.
Никогда бы не сделал такого… особенно с твоей сестрой… Я опустилась на диван.
Голова кружилась.
Значит, Марина солгала.
Но зачем?
Для чего ей обвинять Дмитрия и приходить с такой дикой историей? — Мне нужно все обдумать, — сказала я. — Нужно разобраться.
Ту ночь мы провели в разных комнатах.
Я не могла лежать рядом с ним, даже если верила в его невиновность.
Слова Марины торчали в голове, словно заноза, не давая покоя.
Утром я позвонила маме. — Мама, скажи честно: у Марины все нормально?
В браке, имею в виду.
Мама помолчала.
Я услышала ее вздох. — Откуда ты узнала?
Она же просила не говорить тебе, чтобы не расстраивать. — Что не говорить? — Они с Алексеем разводятся.
Уже несколько месяцев живут раздельно.
Он уехал к родителям.
Говорит, что устал от ее выходок и постоянных ссор.
Марина, конечно, рыдает и умоляет вернуться, но он непреклонен.
Пазл начал складываться. — А с кем она сейчас встречается?
Ты что-нибудь знаешь? — Не знаю, — мама говорила неуверенно. — Она упоминала какого-то мужчину с работы, кажется.
Но я не вникала.
Ольга, что случилось? — Потом расскажу, мам.
Спасибо.
Я стала вспоминать.
Летом, когда вернулась от бабушки из Шпола, Марина действительно вела себя странно.
Она часто звонила, интересовалась, как у нас с Дмитрием дела, не ссоримся ли мы.
Тогда я подумала, что она переживает из-за своего брака и переносит проблемы на нас.
Еще она несколько раз приезжала словно случайно, когда Дмитрия не было дома, и расспрашивала о его графике, командировках.
Я открыла ее страницы в соцсетях.
Просмотрела фотографии за последние месяцы.
Марина всегда была активна, выкладывала все подряд.
И вот оно — фото с августовского корпоратива.
Марина обнимается с мужчиной около сорока лет, приятной внешности, в дорогом костюме.
Подпись: «С лучшим коллегой».
Под фото — комментарии коллег с шутками и смайликами.
А еще один комментарий от женского профиля: «Владимир, может, хватит флиртовать на работе и пора домой?» Я кликнула на страницу мужчины.
Владимир Сидоров, 38 лет, женат, двое детей.
Работает в той же фирме, что и Марина, в отделе продаж.
Я пролистала его фотографии.
Счастливая семья, поездки к морю, дети на велосипедах.
Обычная картина благополучия.
Затем я вернулась к странице Марины и внимательно изучила комментарии под остальными фотографиями.
