— Заходи, — прозвучал сухой ответ Людмилы Ивановны, когда она протянула сыну тяжелую сумку.
Она не обратила внимания на Игоря, пройдя в прихожую, где сняла сапоги, повесила шубу и направилась прямо в комнату с накрытым столом.
От неё не исходило ни поздравлений с Новым годом, ни объятий, ни признаков радости от встречи.
Из кухни вышла Тамара. — Здравствуйте, Людмила Ивановна. С наступающим Новым годом. — Коротко ответила свекровь, не поднимая головы.
Остановившись у стола, она медленно и внимательно осмотрела каждое блюдо.
Её взгляд скользил по холодцу, салатам, курице и нарезкам.
Хотя лицо оставалось бесстрастным, в глазах явно читалось неодобрение.
Тамара почувствовала, как напрягаются мышцы спины.
Она стояла рядом с мужем, ожидая хоть какого-то комментария, однако Людмила Ивановна молчала, словно оценивая товар на рынке.
Усевшись, она придвинула к себе тарелку, мельком взглянула на закуски и с легким презрением пожала плечами.
Свекровь, наконец, села на стул, который Игорь поспешно пододвинул ей, поправила кофту и подтянула пустую тарелку.
— Людмила Ивановна, угощайтесь, — протянула Тамара блюдо с холодцом. — Холодец домашний, на говяжьих ножках.
Свекровь взяла ложку, немного зачерпнула, поднесла к носу, понюхала, затем изучила консистенцию на свету.
Её лицо выражало явное сомнение.
Она опустила ложку и едва заметно пожала плечами — так, будто перед ней лежало что-то несвежего.
После она взялась за край тарелки и показательно отодвинула её на двадцать сантиметров.
— Что-то не так? — не выдержала Тамара.
Людмила Ивановна посмотрела на неё с оттенком снисходительности и разочарования. — Это не праздничный стол, а эконом-вариант, — произнесла свекровь, отодвигая тарелку с холодцом ещё дальше.
Её голос был ровным и почти безразличным, но каждое слово звучало как удар.
Она снова окинула взглядом стол и сжала губы. — Я, конечно, понимаю, что не у всех есть возможность достойно встретить праздник, но всё же…
Новый год — особенный день.
Люди стараются.
А тут… — она махнула рукой в сторону стола. — Какой-то минимум.
Холодец, оливье, курица…
Это стандартный набор, который можно увидеть на любом столе.
Где же фантазия?
Где изысканность?
Раньше на праздники умели накрыть стол так, что глаз радовался.
А теперь…
Эконом-класс какой-то.
Прямо стыдно гостей за такой стол приглашать.
Тамара сжала кулаки под столом.
Игорь побледнел.
В комнате воцарилась гнетущая тишина, словно кто-то выключил звук.
Даже часы на стене перестали тикать, либо Тамара просто перестала их слышать.
Игорь застыл с салфеткой в руках, не зная, как реагировать.
Тамара сидела неподвижно, пристально глядя на свекровь.
Людмила Ивановна же спокойно рассматривала свои ногти, будто вовсе не осознавала, что только что оскорбила хозяйку дома.
Тишина длилась около десяти секунд, но казалась бесконечной.
Тамара медленно подняла взгляд, не веря, что такие слова произнесены вслух и именно в её квартире.
Она смотрела на Людмилу Ивановну, пытаясь осмыслить только что услышанное.
Эта женщина вошла в её дом, села за стол, к которому Тамара готовилась целый день, и назвала его «эконом-вариантом».
В её собственном доме.
В Новый год.
Слова не приходили сразу.
Тамара просто смотрела на свекровь, пытаясь понять, не показалось ли ей это. — Извините, что вы сказали? — тихо спросила она.
— Я сказала то, что думаю, — спокойно ответила Людмила Ивановна. — Стол бедноват для праздника.
Я не хочу никого обидеть, но это факт.
Игорь попытался неловко улыбнуться, но улыбка получилась кривой и сразу погасла.
Он понимал, что мать переступила черту, но не знал, как поступить.
С одной стороны — мать, которую нельзя обижать.
С другой — жена, которую только что оскорбили в её собственном доме. — Мам, ну чего ты… — пробормотал он неуверенно. — Всё же нормально.
Вкусно.
Там старалась… — Я не говорю, что невкусно, — перебила Людмила Ивановна. — Говорю, что слишком скромно.
Для праздника не тянет.
— Мам, ну хватит уже, — попытался остановить её Игорь, но голос его звучал слабо, …
