Мы вложили в нее много усилий, времени и средств.
Свекровь уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Но ведь она была оформлена на меня! — Да, но ты же говорила… — Мало ли что я говорила?! — вспылила свекровь. — Это моя дача, и я распоряжаюсь ей по своему усмотрению!
Что хочу, то и делаю! — Да, это понятно.
Однако… Ты хотя бы могла предупредить, намекнуть что-нибудь, — тихо произнес Алексей. — Хоть слово бы сказала.
Мы же всего пару дней назад виделись… — А зачем об этом говорить?
Чтобы вы мне мозги не пудрили?
Решения свои я принимаю сама! — Надежда Ивановна достала из шкафа чашки и начала наливать чай, словно мы просто зашли в гости и ничего не произошло. — Ну ладно… Давайте попьем чайку и успокоимся.
Я понимала, что она действительно не считает ситуацию серьезной.
Для нее мы были как дети, которым можно и дать конфету, и отнять ее.
Ну что с того, дети же, потерпят.
И самое страшное было то, что она искренне была уверена в своей правоте.
Пельмени мы ждать не стали и отправились обратно за своими вещами.
Новые владельцы дачи смотрели на нас с неподдельным интересом и пытались задавать вопросы.
Мы вежливо отвечали, ведь люди ни в чем не виноваты, у них все по закону, но на душе было тяжелое ощущение. *** В течение недели мы приходили в себя.
Алексей почти не разговаривал со мной, замыкался в себе, словно в раковине, и я тревожилась за него, ведь он никогда не предавал никого и воспринимал предательство матери очень болезненно.
Потом мне позвонила свекровь. — Ольга, — голос ее звучал протяжно. — Ольга, Алексей со мной не говорит, поэтому я обращаюсь к тебе.
Я тут подумала…
Вы же знаете, что я завещаю вам эту квартиру, все оформим официально, да? — Угу. — Так вот, я подумала… Может, немного ремонт сделаем?
Обои у меня старые, сантехнику пора бы заменить…
Вы же поможете, да? Я слушала ее, слушала и вдруг все стало понятно.
