— Наталья, ты вообще понимаешь, что творишь? — с порога почти выкрикнула Оксана. — Держишь у себя такие деньги, будто клад охраняешь, а родной племянник тем временем с ипотекой задыхается!
Наталья Сергеевна застыла возле стола с чайником в руке. Струя кипятка едва не ушла мимо чашки и не залила белую скатерть. Она осторожно поставила чайник на подставку и только после этого повернулась к сестре. Оксана стояла посреди кухни с видом человека, раскрывшего страшную тайну, и размахивала банковской выпиской.
Бумага подрагивала в ее пальцах, украшенных темно-бордовым маникюром.
— Верни это туда, где взяла, — ровно сказала Наталья Сергеевна, хотя внутри у нее все неприятно сжалось. — И с каких пор ты позволяешь себе копаться в моих вещах?
— Я ни в чем не копалась! — возмущенно всплеснула рукой Оксана и театрально прижала ладонь к груди. — Протирала пыль на комоде, папка соскользнула, листы посыпались на пол. Я начала их собирать и чуть не ослепла от увиденного. Миллион двести тысяч гривен, Наталья! Миллион двести! У тебя на депозите лежит целое состояние, а Игорь с Викторией ютятся в своей студии, как в спичечном коробке!
Наталья Сергеевна молча сняла фартук, расправила его и повесила на крючок. Кухня словно мгновенно потяжелела от напряжения, будто перед летней грозой. Она много лет проработала главным бухгалтером на мебельной фабрике, привыкла к точности, порядку и терпеть не могла, когда кто-то вторгался в ее личное пространство. Эти деньги она собирала почти десять лет, буквально по крупицам. После основной работы брала дополнительные заказы, по вечерам сводила отчеты для небольших предпринимателей, отказывалась от отдыха у моря, не покупала дорогих вещей, экономила там, где другие давно махнули бы рукой. Она откладывала на случай болезни, старости, внезапной беды. А родственники, как оказалось, уже мысленно поделили ее накопления.
— Это мой запас на будущее, Оксана, — жестко произнесла она. — На пенсию, на врачей, на непредвиденные обстоятельства. Если завтра я сломаю ногу или не смогу работать, ты меня содержать будешь?
— Да какая еще нога! — фыркнула сестра и швырнула выписку на стол. — Тебе всего пятьдесят восемь, ты крепкая, бодрая, тьфу-тьфу, дай Бог каждому. А у мальчика семья трещит по швам. Виктория ему каждый день нервы мотает: тесно ей, места не хватает. Им нормальная квартира нужна, двухкомнатная. А проценты в банках сейчас, сама знаешь, бешеные. Дай им эти деньги на первый взнос.
Наталья Сергеевна устало опустилась на табурет. «Мальчику», о котором так жалостливо говорила Оксана, месяц назад исполнилось тридцать два. Взрослый здоровый мужчина, который через каждые полгода менял работу, потому что начальство, по его словам, его «не ценило», а подниматься рано утром ему было невыносимо тяжело. Зато престижную машину он взять не забыл — в кредит, который до сих пор помогала выплачивать Оксана со своей скромной зарплаты товароведа.
— Я никому ничего давать не собираюсь, — тихо, но твердо сказала Наталья Сергеевна. — Пусть продают автомобиль, закрывают автокредит и берут жилье по тем возможностям, которые у них есть.
Лицо Оксаны покрылось багровыми пятнами. Она резко подхватила сумку со стула.
— Вот ты какая! Эгоистка! Всю жизнь только о себе и думала. Ни семьи, ни детей не нажила, так хоть племяннику бы помогла — родная кровь все-таки! Посмотрим еще, кто тебе стакан воды подаст, когда сляжешь рядом со своими деньгами!
Входная дверь хлопнула так сильно, что в прихожей с потолка осыпалась мелкая крошка побелки. Наталья Сергеевна осталась одна в пустой квартире, где тишина вдруг стала почти звенящей. Она взяла со стола выписку из банка, аккуратно сложила лист пополам и убрала обратно в папку. Пальцы у нее слегка дрожали. Слова сестры попали в больное место, но отступать Наталья Сергеевна не собиралась. Она слишком хорошо знала, чем обычно заканчиваются такие «временные» займы между родственниками.
В ту ночь сон так и не пришел.