Ирина кивнула на стул напротив, улыбаясь уголком губ: — Садись.
Ты не помешаешь.
Я тут всё равно просто время убиваю.
Кстати, выглядишь отлично.
Дорогая сумка, уверенный взгляд.
Свобода пошла тебе на пользу? — Спасибо, не жалуюсь, — сдержанно ответила Ольга. — А ты как?
Как…
Алексей?
Ирина издала короткий, лающий смешок, похожий скорее на кашель. — Я?
Нормально.
С матерью не общаюсь уже лет три, слава богу.
А Алексей…
Он сейчас живет с мамой.
В той самой квартире, где вы раньше жили.
Ольга удивленно подняла брови, недоумевая: — В смысле с мамой?
А как же «подаренная» квартира?
Я слышала, что они с новой женой, Наташей, кажется, и ребенком там жили, ремонт сделали. — Жили, — Ирина сделала большой глоток холодного кофе и поморщилась. — Наташа, вторая жена, оказалась покладистее тебя.
Хорошая девка, добрая, деревенская, бесхитростная.
Она соглашалась на всё, лишь бы «в семье был мир».
Всю свою зарплату вкладывала в эту чертову ипотеку, декретные туда же отдала, родители из деревни деньги слали, мясо, соленья, чтобы молодым полегче было.
Ремонт сделали шикарный, Алексей хвастался фотографиями в соцсетях, гордился, какой он хозяин.
Почти всю ипотеку закрыли досрочно за три года, жили впроголодь. — И что же случилось? — Ольга почувствовала холодок по спине, предчувствуя развязку. — Как и должно было по маминому сценарию.
Схема Тамары Сергеевны сработала как часы, — Ирина сжала чашку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Полгода назад, когда остался последний мизерный платеж, мама начала «шоу».
Наташа вдруг стала плохой хозяйкой, неряхой, ребенка неправильно воспитывает, Алексея не уважает.
Мама ежедневно приходила со своим ключом, проверяла пыль белым платочком, перекладывала вещи в шкафах, учила жизни.
Наташа терпела, плакала в подушку.
Потом начались скандалы.
Алексей, как всегда, метался между двух огней, но больше слушал маму. — Господи… — А финал был эффектным.
Мама заявила, что у неё проблемы со здоровьем, ей нужен свежий воздух, и она хочет продать большую квартиру, купить домик в пригороде, а молодым пора расширяться самим, они уже взрослые, заработают. «Я вам старт дала, пожили бесплатно, пора и честь знать». — Она их выгнала? — выдохнула Ольга, не веря своим ушам. — Фактически да.
Наташа в истерике: «Мы же платили!
Это наши деньги!
Мои родители последнее отдавали!».
А мама ей документы под нос, с улыбкой: «Где ваши деньги, деточка?
Квартира моя.
Все платежи шли с моего пенсионного счета (Алексей ей наличку отдавал или переводил, а она платила).
Вы тут просто жили, как квартиранты, только бесплатно.
Скажите спасибо».
Алексей пытался что-то возразить в защиту жены, но мать так на него цыкнула, припомнила сыновний долг, схватилась за сердце, и он сдулся. — И они развелись? — Да.
Наташа забрала ребенка и уехала к родителям в деревню.
Без копейки, с разбитой жизнью и расшатанными нервами.
Пыталась судиться, консультировалась с юристами, но шансов не было — всё юридически грамотно оформлено.
Алексей сейчас живет в этой квартире с матерью, она пилит его с утра до ночи, что он двух жен упустил.
Квартира выставлена на продажу.
Мама хочет забрать деньги, купить себе жилье поменьше, а разницу положить на вклад «на старость».
Алексей останется ни с чем, на улице, при живой матери.
Ирина посмотрела на Ольгу долгим, изучающим взглядом, в котором читалось неожиданное уважение. — Знаешь, Ольга, когда вы разводились, мама поливала тебя грязью на каждом семейном сборище.
Меркантильная, расчетливая, хитрая, стерва.
А я тогда мужу своему сказала: «Смотри, Виктор, единственная женщина с мозгами в этом нашем цирке уродов».
Ты тогда всё правильно сделала.
Ты увидела ловушку до того, как она захлопнулась на твоей шее.
Ольга сидела ошарашенная этой историей.
Она не чувствовала злорадства, нет.
Скорее, глубокое, тяжелое облегчение, смешанное с печалью.
То чувство, когда прошла по краю пропасти с завязанными глазами и только спустя годы, сняв повязку, осознала, насколько глубоким было дно и как близко была к падению. — Жалко Алексея, — тихо сказала Ольга, глядя на дождь за окном. — Он так и не понял, что она с ним делает.
Он просто хотел любви. — Не жалей, — резко, без тени сочувствия ответила Ирина. — Он взрослый мужик.
Дурак платит дважды.
А дурак, который предает свою семью, свою женщину ради маминого одобрения — платит всей жизнью.
Это его выбор и его урок.
Ольга поднялась, застегивая пальто.
Вдруг ей очень захотелось домой, в свою уютную, пусть и ипотечную, квартиру, где всё было честно и принадлежало только ей. — Спасибо, что рассказала, Ирина.
Мне… мне важно было это знать. — Тебе спасибо, — Ирина грустно, но тепло улыбнулась ей на прощание. — Что тогда ты показала, что можно не прогибаться.
Что можно вырваться из этого болота.
Живи счастливо, Ольга.
Ты этого заслужила.
Ольга вышла на улицу.
Дождь прекратился, воздух был свежим, холодным, пахло мокрым асфальтом и приближением зимы.
Она глубоко вдохнула.
Где-то там, в другой, прошлой жизни остались скандалы, манипуляции, упреки и золотая клетка, в которую так настойчиво пытались заманить под видом подарка.
А здесь, в её настоящем, была свобода.
Трудная, заработанная потом и слезами, но настоящая свобода, которая ценнее любой, самой элитной квартиры.
Она поправила шарф и уверенной поступью направилась к метро.
Дома её ждали теплый плед, интересная книга и полный, абсолютный покой.
И никто больше никогда не посмеет это у неё отнять.
