Я думала, что ты совсем иная.
Бескорыстная, любящая.
Но ты оказалась… — Тамара Сергеевна, давайте говорить откровенно, — перебила Ольга, ощущая глубокую усталость. — Если квартира — это подарок нам, давайте оформим её на Алексея.
Хотя бы только на него.
Я готова подписать отказ от любых претензий в случае развода.
Пусть она станет его собственностью.
В трубке повисла тяжелая, тягучая пауза.
Иллюзия добродетели рухнула. — Знаешь, дорогуша, — голос свекрови стал холодным и чужим. — Я понимала это с самого начала.
Ты слишком умна.
А слишком умные и хитрые жены счастья не приносят.
Квартира останется у меня.
Это моя страховка.
Гарантия того, что мой сын не будет брошен на улицу, если такая хитрая женщина, как ты, решит обобрать его при разводе до последней копейки. — Обобрать? — Ольга горько усмехнулась, слезы потекли по щекам. — Я предлагала вкладывать свои деньги, свою жизнь в ваше общее дело.
Но теперь я понимаю, что гарантии нужны были не только вам.
Вы просто хотели держать нас в полной зависимости. — У тебя выбора нет, — резко сказала Тамара Сергеевна. — Либо ты хорошая, послушная жена, следуешь за мужем и слушаешься старших, либо… — Либо мы разводимся, — перебила её Ольга. — Решай сама, — бросила свекровь и бросила трубку.
Короткие гудки звучали как приговор их браку.
Вечером Алексей пришел за своими вещами.
Он выглядел измученным, постаревшим, но в его глазах горел неукротимый огонь решимости. — Ты говорила с мамой? — спросил он с порога, не снимая обуви. — Говорила. — И что?
Ты передумала?
Ты осознала, какую ошибку совершаешь?
Ольга посмотрела на мужа.
Красивый, родной, любимый, но такой слепой.
Он действительно считал, что мама желает им только добра, загоняя их в финансовое рабство.
Он выбрал быть хорошим сыном, а не хорошим мужем. — Нет, Алексей.
Я не собираюсь участвовать в этом.
Я люблю тебя, но не могу строить семью на лжи и зависимости.
Сегодня она разрешает нам жить здесь, а завтра я скажу или сделаю что-то не так — и она укажет нам на дверь.
И юридически будет права.
Я не хочу жить в страхе. — Ты параноик, — выплюнул он, собирая рубашки с сушилки. — Ты просто эгоистка, которая любит свои деньги и гордость больше, чем меня.
Мама с первого дня была права насчет тебя.
Змею приручили. — Если мама была права, то нам действительно не по пути.
Алексей молча сложил вещи в большие спортивные сумки.
Он уносил даже тостер, который они покупали вместе на первую зарплату, и набор полотенец, подаренный её матерью.
Это было мелочно, обидно и ужасно печально.
Это был конец. — Ключи оставь на тумбочке в прихожей, когда будешь съезжать, — сказал он, стоя в дверях. — Аренду до конца месяца я оплатил, можешь пожить ещё пару недель.
Я не зверь.
Дверь захлопнулась с громким грохотом.
Ольга опустилась на пол в пустом коридоре и впервые за долгое время разрыдалась вслух.
Ей было страшно.
Ей было больно.
Мир рухнул.
Но где-то глубоко внутри маленький, упрямый огонёк интуиции шептал: «Ты поступила правильно.
Ты спаслась».
Развод прошёл быстро и буднично.
Делить было нечего, детей они не успели завести.
Алексей на суде даже не взглянул на неё, сидел с каменным лицом, демонстрируя оскорблённое достоинство.
Тамара Сергеевна ждала в коридоре суда, торжественно поджав губы.
Когда Ольга проходила мимо, бывшая свекровь громко, демонстративно сказала кому-то по телефону: «Бог уберёг, слава тебе, Господи, уберёг нашего Алексея от этой беды».
Прошло четыре года.
Ольга выдержала.
Первые месяцы были невыносимо трудными: крошечная съёмная комната на окраине с тараканами, подработка по вечерам и выходным, жёсткая экономия на всём, даже на еде и одежде.
Но она была свободна.
Через полтора года получила повышение, стала главным бухгалтером в крупной торговой компании.
Ещё через два года, накопив приличный первоначальный взнос, оформила ипотеку на небольшую, уютную евродвушку.
Она сама выбирала обои, покупала мебель и решала, где поставить диван.
И никто, абсолютно никто не мог прийти и сказать ей, что она здесь гостья или ведёт хозяйство неправильно.
О Алексее она старалась не вспоминать, вычеркнула его из своей жизни, хотя общие знакомые иногда приносили слухи, которые она старалась игнорировать.
Он быстро женился.
Молодая девушка, совсем юная, скромная, из провинции.
Родили ребёнка. «Ну и пусть, слава богу, пусть будут счастливы», — думала Ольга, пытаясь заглушить неприятную боль в сердце.
Ведь он был её первым мужем, и часть души осталась с ним.
Однажды дождливым ноябрьским вечером Ольга зашла в торговый центр переждать ливень и выпить кофе.
Зал кофейни был почти пуст, только у дальнего окна сидела женщина, нервно помешивая ложечкой давно остывший кофе.
Ольга пригляделась и не поверила своим глазам.
Это была Ирина, старшая сестра Алексея.
На их свадьбе они почти не общались — Ирина держалась особняком, разговаривала с матерью сквозь зубы, с Алексеем была холодна и ушла рано, сославшись на дела.
Но её лицо запомнилось — такое же благородное, как у Алексея, только взгляд был жестче, взрослее и циничнее. — Ирина? — неуверенно позвала Ольга, подходя к столику.
Женщина вздрогнула, словно проснулась от тяжёлого сна, подняла голову.
В её усталых глазах мелькнуло узнавание, смешанное с удивлением. — Ольга?
Бывшая жена Алексея?
Вот уж неожиданный поворот. — Это я.
Можно присесть?
Или я помешаю?
