Родители вложили все свои сбережения в первый взнос.
Это очень большая сумма!
Ты правда хочешь, чтобы они еще и пятнадцать лет ипотеку за нас выплачивали?
Это было бы просто нечестно по отношению к ним.
Ольга глубоко вздохнула, ощущая, как в душе вспыхивает паника, смешанная со злостью. — Алексей, давай прикинем.
Квартира в этом районе стоит дорого.
Платеж будет не меньше сорока пяти тысяч в месяц с учетом текущих ставок.
Плюс коммунальные услуги за большую площадь.
Плюс ремонт, о котором ты мечтаешь, мебель, техника.
Все это будет браться из нашего семейного бюджета.
Мы почти полностью отдадим то, что зарабатываем. — И что с того?
Зато мы платим за свое!
Не за аренду у чужого дяди, а за собственное жилье!
Это же вложение в будущее! — За квартиру твоей мамы, Алексей, — спокойно, но уверенно поправила Ольга, глядя прямо в его глаза. — Мы выплачиваем ипотеку не за нашу, а за её квартиру.
Алексей нахмурился, счастливая улыбка медленно покинула его лицо, уступив место раздражению. — О чем ты сейчас?
Мама сказала: это подарок нам.
Как только мы выплатим — она перепишет квартиру на нас.
Оформит дарственную или сделает куплю-продажу за символическую сумму, неважно.
Ты что, не доверяешь моей матери?
Считаешь, что она нас обманывает? — Алексей, здесь дело не в доверии, а в документах и в реальной жизни.
Ипотека на двадцать лет.
Жизнь долгая.
Может случиться всякое.
Мы будем вкладывать деньги, силы, душу, делать ремонт, повышать стоимость квартиры…
Но по закону у нас не будет ни одного квадратного сантиметра.
Если, не дай бог, возникнут разногласия — мы окажемся на улице.
Если с мамой что-то произойдет — появятся другие наследники. — Ты с ума сошла? — впервые за время их брака повысил голос Алексей. — Что значит «может случиться всякое»?
Ты что, уже разводиться собралась?
Мы женаты всего три месяца!
Ты думаешь о наследстве, пока мама жива и здорова?! — Я не собираюсь разводиться.
Я говорю о финансовой безопасности нашей семьи.
Я бухгалтер, привыкла оценивать риски. — Какая безопасность?! — вскричал Алексей, вставая со стула и нервно шагая по кухне. — Это моя мать!
Она влезла в долги ради нас, отдала последние деньги, вложила душу, а ты тут выискиваешь подвохи? «Юридически, фактически»…
Фу!
Ты ведешь себя как расчетливая, меркантильная стерва, Ольга!
Я не ожидал такого от тебя!
Слово «стерва» ударило по ней как пощечина.
Ольга выпрямилась, чувствуя, как внутри все сжимается ледяным комом. — Меркантильная?
Потому что не хочу двадцать лет оплачивать чужую квартиру, не имея никаких гарантий?
Хорошо, Алексей, если это подарок, давай предложим такой вариант: сейчас оформим у нотариуса обязательство, что платим ипотеку мы, а мама сразу выделяет нам доли в квартире.
Или заключим брачный договор, где будет прописано, что платежи по ипотеке идут из нашего общего бюджета и считаются совместными вложениями.
Это будет честно.
Алексей остановился и посмотрел на неё с видом врага народа.
В его глазах отражались разочарование и злость. — Ты хочешь, чтобы я пришел к матери после такого царского подарка и сказал: «Мама, Ольга тебе не доверяет, подпиши бумажку, а то вдруг ты нас обманешь»?
Ты хочешь меня опозорить?
Оскорбить её до глубины души?
Да она с инфарктом сядет! — Я хочу, чтобы наши отношения были открытыми и честными. — Честными?! — он истерически рассмеялся. — Честность — это быть благодарными!
А ты…
Ты просто ненавидишь мою семью.
Ты всегда её ненавидела.
Тебе ничего не угодит!
Суп не такой, платье не то, теперь квартира за десять миллионов гривен не подходит! — Квартира отличная, Алексей.
А схема — гнилая.
Это ловушка, а не подарок.
Мы будем зависеть от её настроения двадцать лет. — Ах, схема?!
Ловушка?! — он со злостью ударил кулаком по столу, из-за чего чашка подпрыгнула, упала и разбилась на мелкие осколки. — Значит так.
Я завтра же переезжаю в НАШУ квартиру.
И буду за неё платить.
Потому что я мужчина и благодарен своим родителям.
Если тебе не нравится, если для тебя важнее твои бумажки и принципы, чем семья — можешь остаться здесь и платить чужому дяде.
Но я не позволю плевать в душу моей матери!
Выбирай, Ольга.
Переезд состоялся через три дня.
Точнее, переехал Алексей.
Ольга осталась.
Эта неделя превратилась в настоящий ад.
Бесконечные звонки, в которых Алексей то умолял её одуматься, то угрожал разводом, то жалелся, как плачет мама.
Тамара Сергеевна тоже не осталась в стороне.
Она позвонила Ольге вечером во вторник, когда та сидела в пустой квартире, пытаясь собрать себя по частям. — Ольгочка, я не понимаю, что происходит, — голос в трубке был наполнен ядом, плохо замаскированным под сахарную заботу. — Алексей совсем не свой, помрачнел.
Он плачет ночами.
Ты разбиваешь ему сердце.
Неужели квартирный вопрос так изменил тебя?
