Тамара застыла с телефоном в руках.
Игорь только что ушёл на работу, и вдруг такой звонок.
Она знала свекровь – знала, как та умеет играть на чувствах.
Но голос звучал действительно испуганно. – В какую больницу? – спросила Тамара, уже хватая сумку. – В районную, – быстро ответила Ирина Анатольевна. – Мы здесь с утра.
Владимиру Михайловичу стало плохо ночью.
Тамара не стала откладывать.
Она позвонила Игорю, коротко рассказала, что едет к его родителям.
Он пообещал приехать, как только сможет освободиться.
В больнице пахло привычно – дезинфекцией, старым линолеумом и тревогой.
Ирина Анатольевна сидела в коридоре на жёстком стуле, сгорбившись, с платком в руках.
Увидев Тамару, она поднялась, сделала шаг навстречу. – Тамарочка, спасибо, что приехала, – прошептала она, обнимая невестку. – Я здесь одна… страшно.
Тамара ответила объятием.
В этот момент все обиды ушли на второй план.
Человек в беде – и это главное. – Как он?
Что говорят врачи? – Пока обследуют, – свекровь вытерла слёзы. – Давление высокое, сердце…
Но надеемся, что всё обойдётся.
Они сидели в коридоре, пили горький чай из автомата.
Ирина Анатольевна говорила тихо – рассказывала, как Владимир Михайлович всю ночь жаловался на боль в груди, как она вызвала скорую.
О том, как страшно оставаться одной. – Мы ведь всю жизнь вместе, – сказала она, глядя в пол. – С восемнадцати лет.
А теперь думаю – что дальше?
Тамара молчала.
Она догадывалась, куда может завести этот разговор, но пока не вмешивалась.
Игорь приехал спустя час.
Обнял мать, зашёл к отцу.
Владимир Михайлович лежал под капельницей, бледный, но в сознании.
Увидев сына, слабо улыбнулся. – Не пугай нас так, пап, – Игорь сел рядом, взял его за руку. – Ничего, сынок, – прошептал свёкор. – Пройдёт.
Позже вышел врач.
Он сказал, что инфаркта нет – сильный спазм, стресс.
Нужно соблюдать покой, принимать таблетки и наблюдаться.
Можно забрать домой, но при условии – никаких волнений.
Ирина Анатольевна заплакала.
Игорь обнял её. – Всё будет хорошо, мама.
Когда они покинули больницу, свекровь взяла Тамару под руку. – Тамарочка, – тихо произнесла она. – Я много думала.
Пока сидела там одна.
И поняла… поняла, что вела себя неправильно.
Тамара посмотрела на неё удивлённо. – Ирина Анатольевна… – Подожди, – свекровь подняла руку. – Позволь мне закончить.
Мы с Владимиром Михайловичем хотели как лучше.
Думали – поможем вам с домом, а сами будем ближе.
Но получилось… получилось так, что мы вас заставляли.
Тебя заставляли.
Прости меня, доченька.
Тамара остановилась.
Слова были неожиданными.
Искренними. – Я не хотела вас обидеть, – тихо ответила она. – Просто квартира – это моя.
То, что я сама… – Знаю, – кивнула Ирина Анатольевна. – Теперь знаю.
И больше не буду.
Обещаю.
Живите, как хотите.
А мы… мы сами справимся.
Игорь посмотрел на мать, затем на жену.
В его глазах читалось облегчение.
Дома, у родителей Игоря, они пили чай.
Владимир Михайлович лёг отдыхать, а Ирина Анатольевна достала старый фотоальбом. – Посмотри, Тамарочка, – сказала она, перелистывая страницы. – Вот Игорь маленький.
Вот мы с Владимиром на свадьбе.
А вот… вот мы в той квартире, которую теперь собираемся продать.
Она задержалась на снимке – молодая пара в крошечной комнате с обоями в цветочек. – Мы тогда тоже начинали с малого, – тихо заметила свекровь. – И никто нам не помогал.
Сами.
Может, и нам пора поступить так же.
Тамара посмотрела на фотографию.
В молодом взгляде Ирины Анатольевны она увидела то же, что было в её собственных глазах когда-то – надежду, страх, решимость. – Ирина Анатольевна, – произнесла она. – А если мы поможем?
Не продажей моей квартиры.
А другим способом.
Может, найдём вам что-то рядом с нами.
Небольшое.
Чтобы вы были близко, но у каждого было своё пространство.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом. – Правда?
Ты не против? – Правда, – кивнула Тамара. – Мы же семья.
Игорь улыбнулся.
Впервые за долгое время улыбка была искренней, без следа напряжения.
Прошло несколько месяцев.
Родители Игоря продали старую квартиру и приобрели небольшую двухкомнатную в соседнем районе – недалеко, но отдельно.
Тамара с Игорем помогали с ремонтом и переездом.
Ирина Анатольевна приходила в гости по выходным – с пирогами, но уже не с советами, а с вопросами.
Училась спрашивать, а не навязывать.
Однажды вечером они сидели в своей квартире – той самой с обоями в цветочек и видом на каштан.
Игорь обнял Тамару. – Знаешь, – тихо сказал он. – Я рад, что всё так сложилось. – Я тоже, – ответила она, прижимаясь к нему. – Мы ведь и правда семья, – продолжил он. – Но теперь правильная.
Где каждый имеет право на своё.
Тамара кивнула.
За окном цвела весна – каштан покрылся белыми свечками.
Квартира осталась её.
Но теперь она чувствовала – это не просто её квартира.
Это их дом.
Тот, в котором никто не давит, не требует и не манипулирует.
А Ирина Анатольевна, приходя в гости, больше не говорила о большом доме.
Она просто сидела за столом, пила чай и наблюдала, как сын с невесткой держатся за руки.
И в её глазах появилось что-то новое – уважение.
И тихо, почти шёпотом, она иногда произносила: – Хорошо, когда у каждого своё место.
Своё и общее одновременно.
Тамара улыбалась в ответ.
Потому что теперь понимала – это и есть настоящая семья.
Не та, где всё общее до потери себя.
А та, где каждый сохраняет себя – и при этом остаётся вместе.
