Чужой человек в военной форме. — Ты выгнала мою мать?
Мою мать!
Пожилую женщину!
Ты выставила её за порог?! — Он шагнул в комнату, сжимая кулаки.
Его дыхание было частым и прерывистым, словно он только что пробежал спринт. — Она звонила мне, была в ужасном состоянии!
Из-за тебя!
Он ждал какого-то ответа.
Опровержений, возражений, спора.
Чего угодно, чтобы подтвердить существование конфликта, в котором он был судьёй.
Но Ольга молчала, и именно это молчание выводило его из себя гораздо сильнее любой словесной перепалки. — Я хочу ответа! — рявкнул он, теряя остатки контроля. — Ты немедленно возьмёшь телефон, позвонишь ей и извиняешься!
Ты меня слышишь?
Ты будешь просить у неё прощения!
Он говорил так, словно разговаривал с виноватой подчинённой, с кем-то низшего порядка, кто посмел нарушить неприкосновенный закон.
Ольга медленно закрыла книгу и положила её на столик рядом. — Ты даже не поинтересовался, что произошло, Игорь, — её голос был тихим, но от этого только более значительным.
В комнате, наполненной его гневом, этот тихий голос звучал словно удар колокола. — А что тут спрашивать?! — взорвался он. — Мать уже всё рассказала!
Как ты над ней издевался, как унижал!
Как отказал в помощи и выставил за дверь!
Или ты хочешь сказать, что она всё выдумала?! — Нет, — спокойно ответила Ольга. — Я этого не утверждаю.
Я хочу сказать, что ты приехал сюда, уже зная всю «правду».
Тебе не нужна моя версия событий.
Тебе не нужен разговор.
Тебе нужно, чтобы я выполнила приказ твоей мамы.
Игорь застыл.
Она вновь обезоружила его, но теперь удар пришёлся не по его матери, а по нему самому.
Она разложила его мотивы с хирургической точностью. — Ты… сейчас пытаешься всё перевернуть с ног на голову!
Переложить вину! — он попытался вернуть контроль, но голос уже не звучал уверенно. — Нет никакой вины, Игорь.
Есть лишь выбор.
И ты его сделал, даже не переступив порог этой квартиры.
Ты выбрал её.
Её спектакль, её манипуляции, её версию событий.
Это твоё право. — Ольга встала из кресла.
Она была абсолютно спокойна.
На её лице не было ничего, кроме холодного и окончательного решения. — Она требовала денег, угрожая разрушить нашу семью.
Я сказала ей, что если ты настолько внушаем, что позволишь это, то мне такой муж не нужен.
И я оказалась права.
Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде он не обнаружил ни любви, ни ненависти.
Он увидел пустоту.
То место, где раньше был он, теперь было выжжено дотла. — Так что сейчас, — продолжила она ровным голосом, — ты можешь развернуться и поехать к своей маме.
Успокой её.
Скажи, что она победила.
Она получила то, что хотела.
Она избавилась от меня.
И теперь ты полностью принадлежишь ей.
Он стоял в центре комнаты, ошеломлённый.
Вся его ярость, весь его праведный гнев рассыпались в прах, столкнувшись с этой ледяной стеной.
Он хотел кричать, спорить, что-то доказывать, но слова застряли в горле.
Вдруг он осознал, что спорить не с кем.
Перед ним стояла чужая женщина, которая только что вынесла ему окончательный приговор.
Ольга обошла его, словно обходят мебель, направилась в спальню и вернулась с небольшой дорожной сумкой, которую явно собрала заранее. — Ключи оставлю на столе.
Прощай, Игорь.
Она прошла мимо него в прихожую, обулась, накинула плащ.
Он остался стоять в гостиной, парализованный, провожая её взглядом.
Слышал щелчок замка.
Дверь закрылась.
На этот раз навсегда.
Игорь остался один в тихой квартире, пропитанной ароматом духов жены и оглушительным эхом только что рухнувшей жизни.
Он выиграл войну за честь своей матери.
Но в этой победе потерял всё…
