Тогда начнем с первого пункта — у нас есть нелюбимая супруга.
Второй пункт — ей уже 43 года, а третий — она никому не нужна…» Ольга подошла к окну.
Солнце уже напоминало о весне своим теплом. «Скоро Международный женский день, — лениво подумала она. — И что из этого? Снова одна… А жизнь почти позади… Что же дальше?» С улицы донеслось радостное чириканье, а затем настойчивый стук по стеклу.
Ольга опустила взгляд — по карнизу неспешно ходил взъерошенный воробей и внимательно смотрел на неё одним круглым глазом. «Вот это знак», — мелькнула мысль у Ольги.
В этот момент, словно подтверждая её догадку, зазвонили настенные часы. «Значит, время ещё есть.
Первое — если тебя не любят, нужно полюбить себя самой…» Хлопнув дверью, Ольга быстро спустилась по лестнице: сначала в парикмахерскую, затем в магазин… В половине седьмого зеркало с восхищением рассматривало загадочную незнакомку: она слегка покачивалась в компьютерном кресле.
На ней было маленькое чёрное платье, короткая стрижка, модно растрёпанная трёхцветная челка, а глаза — глубокие и загадочные (с подводкой, тенями и искусной растушёвкой), губы — достаточно было немного провести карандашом и нанести блестящую помаду, чтобы они казались пухлыми и изящно изогнутыми. «Итак, второй пункт: в сорок лет жизнь только начинает раскрываться…» Она вышла на кухню, взяла бокал вина, чокнулась с зеркалом: «Третий пункт — а нужен ли нам муж, который не сумел оценить такую женщину?..» Неудивительно, что в дом Ивановых она вошла, слегка покачиваясь на тонких шпильках.
