Это наследство принадлежит только мне.
Я получила его до того, как мы развелись.
Поэтому при разводе оно не подлежит разделу. — Какой развод?! — вскрикнула Тамара Сергеевна. — Самый настоящий, — ответила я. — Завтра же подам заявление. — Олеся… — Игорь сделал шаг вперёд. — Не подходи, — прервала я его. — Всё.
Хватит.
Три года я терпела.
Старалась доказать, что я честна, верна и люблю тебя.
Но ты ни разу не встал на мою сторону.
Ни разу не сказал матери, что она ошибается.
Ты просто молчал.
Всегда молчал. — Я не знал, что сказать… — Вот именно.
Не знал.
А знаешь, что я скажу сейчас? — Я приподняла сумку. — Ни ты, ни твоя мать не получите ни копейки.
Это наследство — моё.
Квартира — съёмная, делить нечего.
Машина — на тебе.
Вот и всё. — Ты не имеешь права просто так уйти! — закричала Тамара Сергеевна. — Могу.
И ухожу.
Я направилась к двери.
Игорь попытался встать на пути, но я обошла его.
Надела куртку, обула ботинки. — Олеся, вернись!
Мы всё обсудим! — Нет, обсуждать нечего. — Ты пожалеешь! — заливисто закричала свекровь. — Без моего сына ты ничто!
Ничего!
Я обернулась в последний раз.
Взглянула на Тамару Сергеевну с её перекошенным от злости лицом.
Потом посмотрела на Игоря — бледного, смущённого, жалкого. — Знаете что?
Я действительно пожалею.
Пожалею о трёх потерянных годах.
О том, что пыталась создать семью с человеком, который не умеет любить.
Который всю жизнь будет маменькиным сынком. — Заткнись! — прорычала Тамара Сергеевна. — Нет.
Я не замолчу.
Три года я молчала.
Теперь послушаете меня. — Я сделала шаг вперёд, и свекровь инстинктивно отступила. — Вы получили то, чего хотели.
Сын остался с вами.
Один.
Без жены, которая его любила.
Без семьи, которая могла бы у него быть.
Поздравляю, Тамара Сергеевна.
Вы одержали победу. — Я… я не… — Не оправдывайтесь.
Вам это не идёт.
Я повернулась и открыла дверь.
Шагнула на лестничную площадку.
За спиной послышались крики, Игорь звал меня, требовал вернуться.
Тамара Сергеевна кричала что-то про наглость и неблагодарность.
Но я не обернулась.
Просто захлопнула дверь.
Сильно.
Так, что по подъезду прокатилось эхо.
И пошла вниз по лестнице, не оглядываясь.
На улице было холодно, моросил дождь.
Я достала телефон и вызвала такси.
Стояла под козырьком подъезда, смотрела на мокрый асфальт.
Внутри была странная пустота.
Три года борьбы.
Три года попыток доказать, что я достойна любви.
А оказалось, что доказывать нужно было не свекрови, а мужу.
И вот здесь я провалилась.
Машина подъехала через пять минут.
Я села на заднее сиденье, назвала адрес подруги Ирины.
Она всегда говорила, что приютишь в любое время, если что-то случится.
Вот и случилось. — Трудный день? — спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида. — Можно и так сказать. — Бывает.
Главное — не сдаваться.
Я усмехнулась.
Не сдаваться?
Я только что сдалась.
Отдала три года жизни, надежды, мечты.
Отступила.
Ушла.
Хотя нет.
Я не сдалась.
Просто перестала биться головой о стену.
Это ведь разные вещи, правда? Через месяц я подала на развод.
Игорь пытался отговорить, звонил, писал сообщения.
Тамара Сергеевна тоже появлялась — предлагала встретиться, всё обсудить, решить мирно.
Но я оставалась непреклонна.
Развод прошёл быстро.
Делить было нечего — квартира съёмная, вещи каждый забрал свои.
Наследство, как я и говорила, разделению не подлежало.
Это были мои личные средства, полученные до развода по завещанию.
Игорь не получил ни копейки.
Спустя два месяца я переехала в новую квартиру.
Приобрела однокомнатную в центре Винницы — светлую, с большими окнами и видом на парк.
Жизнь продолжалась.
Моя жизнь.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Игоря.
Очередное: «Оля, прости.
Я ошибался.
Давай попробуем ещё раз».
Я прочитала, усмехнулась и удалила.
Не ответила.
Даже не заблокировала — просто стерла и забыла.
Нет, пытаться снова я не буду.
Три года — достаточно, чтобы понять: некоторые люди не меняются.
Игорь всегда будет выбирать мать.
Всегда.
А Тамара Сергеевна всегда найдёт способ разрушить жизнь невестки.
Но теперь это не моя проблема.
Теперь у меня своя жизнь.
Своя квартира.
Свои деньги.
Свое будущее.
И главное — своё достоинство.
То самое, которое я чуть не потеряла в бесконечных попытках угодить чужой семье.
Теперь я свободна.
Наконец свободна.
