Тамара повесила трубку.
Спортзал…
Ей уже сорок восемь, и какое там занятие спортом!
К тому же с венами были серьёзные проблемы.
А фигура и так была вполне приличной, стройной, намного лучше, чем у той женщины, ради которой муж её бросил.
Она посмотрела на своё отражение в зеркале.
Перед ней стояла усталая женщина с потухшим взглядом и сединой у корней волос.
Нужно бы купить краску.
На работе заведующая снова попросила остаться перед проверкой из министерства. — Вообще-то у меня семья есть, Людмила Петровна, — тихо ответила Тамара. — Да дети уже взрослые, муж бывший, — отмахнулась заведующая. — Не на свидание же вы собираетесь.
Отлично, значит, я на вас надеюсь.
Мир словно постоянно напоминал ей о её одиночестве.
Будто это была её вина… Неделю Тамара не находила себе места.
Целую неделю она прокручивала в голове тот телефонный разговор, сто раз набирала его номер и сбрасывала, не в силах нажать на зелёную кнопку.
Гордость, которая когда-то помогла выгнать его из дома, теперь жгла изнутри, как змея, шипя: «Не смей!
Это унизительно!
Ты сама его выставила за дверь, а теперь хочешь вернуть?» Но холод пустой постели, тишина в квартире и равнодушные взгляды дочерей, которые видели в ней лишь прислугу для внуков, кричали громче. — Виктор, привет, — голос дрожал, но она пыталась говорить уверенно. — Можем встретиться?
Нужно поговорить.
Он согласился.
Без особого энтузиазма, но согласился.
Встретились в маленьком кафе у метро, где когда-то, двадцать лет назад, отмечали её день рождения.
Тамара накрутила волосы, нанесла макияж, тщательно маскируя синяки под глазами.
Внутри всё трепетало от надежды.
Он пришёл вовремя.
Вошёл в кафе, огляделся и увидел её.
И Тамару будто окатило ледяной водой.
На нём была новая куртка, он выглядел отдохнувшим и посвежевшим.
Глаза были другими — спокойными, сытыми. — Привет, — сказал он, усаживаясь напротив. — Привет, — выдохнула она, сжимая под столом вспотевшие ладони. — Спасибо, что пришёл.
Я… я хотела сказать…
Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
Он терпеливо ждал, не перебивая и не подсказывая. — Виктор, я была глупой, — выпалила она быстро. — Послушала этих… подруг.
Старая дура.
Мы прожили вместе столько лет, а я из-за одной ошибки… у нас же вся жизнь впереди, и я не хочу быть одна.
Давай попробуем начать всё сначала?
Я всё пойму, всё прощу.
Вернись.
Пожалуйста.
Она смотрела на него с мольбой, вкладывая в взгляд всю боль прошедших месяцев, всё отчаяние и надежду на то, что можно склеить разбитое.
Виктор молчал.
Долго, очень долго изучал её лицо — осунувшееся, синее платье, которое уже не сидело так, как раньше, руки, нервно теребящие салфетку.
Потом тяжело вздохнул.
Вздохнул так, как вздыхают над бесперспективным, безнадёжным делом.
Он не произнёс ни слова.
Просто встал, положил на стол купюру за кофе, который даже не заказал, развернулся и направился к выходу.
Тамара смотрела ему вслед, не веря своим глазам.
Вот он взял за ручку двери, вот толкнул её, вышел под серый городской дождь и растворился.
Просто исчез.
Не обернувшись.
Не произнеся ни слова.
Она просидела в кафе, наверное, около часа.
Официантка дважды подходила, интересовалась, будет ли она что-то заказывать.
Тамара качала головой.
Внутри царила ужасная, ледяная пустота.
Всё тёплое прошлое, которое она надеялась вернуть, обнять и прижать к сердцу, рассыпалось в прах.
Уют, покой, привычное утреннее ворчание мужа, его тапки в прихожей, запах одеколона — всего этого больше не было.
И уже никогда не будет.
Позже, через общих знакомых, до неё дошли слухи.
Да он и сам не скрывал.
С той самой женщиной всё оказалось серьёзно.
Дачу купили, проводят там всё свободное время, вместе растят помидоры, ездят за грибами.
Недавно расписались.
Фотографии в соцсетях Тамара не смотрела, но знакомые рассказывали: он счастлив, помолодевший, сияет.
И тогда до Тамары окончательно дошло.
Она потеряла всё.
Не только мужа — она утратила своё место в жизни.
А осознание этого наложилось на всё остальное.
Её всё сильнее раздражал собственный статус бесплатной прислуги.
Внуков возлагали на неё одну, стоит только дочерям захотеть. «Мам, мы в кино», «Мам, мы к друзьям», «Мам, нам срочно нужно в фитнес».
Бывший муж?
О, у дедушки теперь новая семья, новая жена.
Ему нужно строить свою жизнь.
Дочки даже не пытались насильно привозить детей к нему, понимали: у папы свои интересы, он занят.
А бабушка?
Бабушка уже ни при чём, бабушка на свалке жизни.
Её даже перестали спрашивать. — Ты же наша бабушка! «Ты же наша бабушка».
Эти слова звучали как приговор.
Она уже не была женщиной, не Тамарой, не человеком.
Она стала функцией.
Бабушкой.
Бесплатным приложением к внукам.
Так прошёл год.
Затем второй.
Тамара стала выглядеть хуже.
