Елена была убеждена, что родится именно мальчик. Она начала готовить комнату, покупая всё только голубое, и совершенно перестала замечать Киру. Девочка, ещё вчера бывшая центром вселенной, внезапно оказалась на периферии.
Данил родился раньше срока. Маленький, весом чуть больше двух килограммов, он казался прозрачным. Весь первый месяц жизни он провёл в кювезе, борясь за каждый вдох.
Елена жила в больнице, буквально поселившись в палате интенсивной терапии. Виктор разрывался между работой, школой Киры и поездками в роддом с передачами.
Он видел, как Кира замыкается в себе. Она больше не просила сказок, сама готовила себе нехитрые завтраки и часами сидела у окна, глядя на пустую детскую площадку.
Настал день выписки. Виктор приехал за женой и сыном с огромным букетом роз и нарядным конвертом. Данилка, крошечный и запелёнутый, спал на руках у матери.
Елена вышла на крыльцо роддома, и Виктор оцепенел. В её взгляде не было радости возвращения домой. Там была холодная, пугающая решимость.
Она дождалась, пока они сядут в машину, и, не глядя на мужа, тихим, стальным голосом произнесла:
— Виктор, нам нужно вернуть Киру. Прямо сейчас. Я не могу допустить, чтобы эта… посторонняя девочка дышала одним воздухом с моим сыном. Она забирает у него пространство, время, твои деньги. Теперь, когда у нас есть Данил, она здесь лишняя. Она — ошибка, которую пора исправить.
Виктор почувствовал, как в салоне автомобиля мгновенно закончился кислород. Он смотрел на жену и не узнавал её. Перед ним сидела чужая женщина с ледяным сердцем.
— Лена, что ты такое говоришь? — выдохнул он. — Кира — наша дочь. Семь лет… Она любит тебя! Она ждала брата!
— Она мне не дочь, — отрезала Елена. — Она — напоминание о нашей слабости и о тех деньгах, что мы выбросили на ветер. Если ты не отвезёшь её в приют сам, я сделаю так, что её жизнь здесь станет адом. Выбирай: или мы — твоя настоящая семья, или этот чужой ребёнок.
