Спустя полчаса начался очередной эпизод.
Затем последовал ещё один.
Но хоккей я так и не увидел.
Оля занималась приготовлением сложных блюд, полностью загружая плиту.
Когда я возвращался с работы, изголодавшийся до предела, кухня была завалена её кастрюлями и сковородками. – Хочешь щей? – предлагала она. – Нет, спасибо, – отвечал я, хотя на самом деле жаждал именно щей.
Просто не мог есть в своей квартире с позволения гостей.
В итоге я жевал печенье в ванной, стоя у раковины.
Запивал его водопроводной водой.
В пятницу я набрался смелости. – Тамара, скажи, ну когда они уже съедут?
Она оторвала взгляд от телефона и посмотрела на меня так, словно я задал неподобающее вопрос. – Что? – Ну уже прошла неделя.
Ты говорила, что это будет всего одна ночь… – Игорь, ты же видишь, что им негде жить.
Им отказали в той квартире, теперь ищут другое жильё.
Ты что, хочешь выставить их на улицу? – Я не хочу их выгонять, просто спрашиваю… – Тебе что, сложно потерпеть?
У тебя же своя крыша над головой!
А у них – нет! – Но это же моя крыша… – Вот именно!
Твоя!
А у них ничего нет!
Разве ты не можешь немного поделиться?
Серьёзно?
Она повернулась и ушла в ванную, захлопнув дверь.
Светлана и Оля сделали вид, что совсем ничего не слышали.
Но я видел их взгляды.
Полные осуждения.
Неделя плавно переросла в месяц.
К середине второй недели Светлана перестала даже изображать временность своего пребывания.
Её вещи заняли половину комнаты.
Большая косметичка стояла у дивана.
Горы одежды валялись на моём рабочем стуле.
В прихожей лежали три пары её женской обуви.
Зарядное устройство постоянно торчало из моей розетки. – Светлана, а не могла бы ты немного компактнее? – А?
Да, конечно, сейчас уберу.
Но она так и не убирала.
На следующий день вещей стало ещё больше.
Оля разработала график готовки.
По понедельникам, средам и пятницам она занимала кухню с пяти до девяти вечера.
Я стоял у двери, ожидая, когда она освободится.
Хотел разогреть вчерашнюю гречку, но все конфорки были заняты. – Извини, Игорь, я суп варю.
На три дня.
Понимаешь, у меня особый режим питания, мне нужно определённое время. – А мне где поесть? – Ну можешь взять моего супа!
Не жалко же!
Я молча уходил в комнату.
Там ел на работе в столовой, переплачивая за каждый обед. – Тамара, а когда они съедут? – спросил я как-то утром, собираясь на работу.
Она обиделась. – Ты им что, не рад?
Они мои лучшие подруги.
Думала, ты поймёшь.
Они сейчас в трудной ситуации. – Я понимаю, но уже почти месяц прошло… – И что?
Месяц – это совсем мало!
Люди годами помогают друзьям! – Но я их не знаю!
Это твои подруги, а не мои! – Вот именно, МОИ!
А ты, выходит, мне отказываешь! – Никаких «но»!
Чуть больше человечности, Игорь.
Это временно.
Я промолчал.
В своей квартире я не решался возражать, боясь конфликта.
Боялся, что Тамара соберёт вещи и уйдёт.
Боялся остаться снова один в этих двадцати пяти метрах, где будет слишком пусто и тихо.
К концу второго месяца я начал замечать мелочи.
Мой стиральный порошок закончился.
Я купил новый, но через неделю он исчез.
Однажды утром я зашёл в ванную и увидел Светлану с моей зубной пастой. – Светлана, это моя паста. – Да я думала, можно взять.
Она швырнула тюбик мне в руки.
Я стоял с ним и молчал.
В холодильнике лежали их йогурты, сыры, колбасы.
Своё – не жалко.
А вот мой хлеб, масло и гречка исчезали без спроса.
– Тамара, они берут мои продукты без разрешения.
Хлеб, масло, яйца — всё моё просто расходится. – ТЫ СЕРЬЁЗНО? – она воскликнула так громко, что Светлана выглянула из кресла. – Ты будешь считать хлеб? – Но они берут без спроса!
Я трачу вдвое больше на базовые продукты… – Вот как ты!
Ты подсчитываешь!
Какая мелочность! – Я не считал, я просто вижу, что денег не хватает… – Тогда работай больше! – Я и так работаю по двенадцать часов! – Вот так ты относишься к тем, кому сложно!
Понятно.
