Когда в пятницу вечером я открыл дверь своей квартиры, на диване расположились две девушки, которых я раньше никогда не видел.
Одна из них пролистывала мой сборник виниловых пластинок, вторая занималась маникюром за журнальным столиком, а третья — моя Тамара — смотрела на меня с виноватой улыбкой. – Привет!
Это Светлана и Оля.
Они подруги, недавно переехали в Конотоп.
Сняли квартиру, но прежние жильцы ещё не съехали, хотя должны были.
Заселиться можно только завтра.
Им негде провести ночь.
Всего одну ночь.
Ну правда, можно?
Я оставил сумку с продуктами на полу.
Двадцать пять квадратных метров моей однокомнатной квартиры внезапно показались крошечными. – Конечно, – ответил я, потому что не умел отказывать.
Потому что Тамара смотрела на меня этими глазами.
Потому что я был слаб.
Это случилось три месяца назад.
Два года назад я приобрёл эту квартиру на окраине Конотопа, оформив ипотеку на пятнадцать лет.
Работал сварщиком на заводе металлоконструкций, брал все возможные переработки.
Каждый квадратный метр этих двадцати пяти пропитан моим потом и бессонными ночными сменами.
Родители помогли с первоначальным взносом – всё остальное оплатил сам.
Эта квартира была моим достижением.
Небольшая, на четвёртом этаже, с окнами во двор, где по вечерам орали коты, – но моя.
Когда получил ключи, стоял в пустой комнате и не мог поверить.
Тридцать два года прожил с родителями, потом снимал углы – и вот оно.
Собственное жильё.
Обставлял постепенно.
Диван приобрёл в рассрочку.
Холодильник купил по акции в гипермаркете.
Старое, но крепкое кресло забрал у родителей.
Стиральную машину взял с рук – работала как новая.
Каждая вещь была тщательно подобрана, оплачена и продумана.
Тамара появилась полгода назад.
Она пришла на завод устраиваться – искала работу менеджером по закупкам, начальник велел мне показать ей производство.
Мы разговорились.
Она была яркой, веселой, могла говорить часами обо всём.
В итоге её не приняли – нашли кого-то с опытом, но мы обменялись телефонами.
Она работала менеджером в салоне постельного белья на другом конце Конотопа.
Жила с родителями в спальном районе, жаловалась, что мать достаёт постоянными упрёками. – Представляешь, она каждый день спрашивает, когда я выйду замуж! – возмущалась Тамара за нашим первым ужином. – Мне двадцать семь, я взрослая, а она контролирует меня как школьницу!
Я слушал, кивал, готовил макароны с тушёнкой.
Мне нравилось, что в квартире появился чей-то голос, кроме моего.
Что пахнет её духами, что в ванной висит чужое полотенце.
Через месяц она начала оставаться у меня по выходным.
Ещё через месяц – на всю неделю.
Мы особо не обсуждали это.
Просто в один момент половина шкафа стала её, в ванной появилось множество флаконов с непонятными жидкостями, а холодильник забился йогуртами с персиком. – Давай я буду скидываться на продукты? – как-то предложила она. – Не надо, – отмахнулся я. – Справлюсь.
И правда справлялся.
Брал дополнительные смены по субботам, экономил на обедах.
Главное, что дома меня ждали.
Что я приходил не в пустоту.
Пока в тот пятничный вечер не открыл дверь и не увидел на диване двух незнакомок.
Светлана оказалась девушкой с пронзительным голосом и привычкой занимать всё свободное пространство.
Она устроилась в моём единственном кресле, которое я привёз от родителей, и не вставала оттуда до полуночи.
Переключала каналы, хрустела чипсами, звонила кому-то и обсуждала подробности чьей-то личной жизни.
Оля была тихой.
Настолько тихой, что я не сразу заметил, как она заполнила кухню.
Её косметичка появилась на подоконнике.
Её кружка – на сушилке.
Её пакет с крупами – в шкафу, где раньше стояли мои консервы. – Одна ночь, – сказал я Тамаре перед сном, когда мы ютились на раскладном диване, а её подруги спали на матрасе на полу. – Конечно.
Спасибо тебе огромное.
Спал плохо.
Одна ночь превратилась в неделю. – Ну понимаешь, там жильцы наконец съехали, но хозяйка отказала Оле и Светлане — нашла других.
Теперь ищут заново.
Всего пару дней.
Они совсем не мешают.
Мешали.
Светлана управляла телевизором с шести вечера до полуночи.
Я хотел посмотреть новости – забудь.
В среду планировал включить канал с хоккеем, целый день думал о том, как приду, расслаблюсь, посмотрю.
Прихожу – а она смотрит какую-то мелодраму.
Двадцать седьмую серию из тридцати. – Светлана, можно я переключу?
Матч начинается.
Она посмотрела на меня, словно меня не существовало. – Я досматриваю.
Осталось полчаса.
