А за неделю до всего этого на работу приняли Игоря. Они будто бы случайно пересеклись в кафе. Но действительно ли случайно?
Андрей вспомнил тот момент, когда распахнул дверь, а за ней уже стоял Игорь — так, словно заранее знал, что его сейчас откроют. Неприятная странность. Человек только устроился в компанию и первым делом оказался в кафе при офисе. Сам Андрей, когда его приняли, летел домой, чтобы поделиться радостью с Мариной, и даже понятия не имел, что на первом этаже здания есть какое-то кафе.
Совпадение? Или всё было рассчитано заранее? А что, если квартира, где они встречались с Кристиной, вообще принадлежала Игорю? Андрей попытался восстановить в памяти обстановку той квартиры, но ничего толком не всплывало. Тогда им было не до мебели, не до деталей — всё остальное растворялось в горячем, мутном угаре страсти.
Нет, нет, это уже перебор. Зачем Игорю понадобилась такая сложная игра? Хотя… может, он нарочно всё подстроил, чтобы расквитаться? Разрушить их с Мариной семью? Может, мечтал занять его место? Андрей мотнул головой. Чушь какая-то. Но тут же в памяти прозвучали слова Игоря: «Посмотрим, кто кого». Выходит, он ничего не забыл. Просто выжидал удобного случая, чтобы ударить больнее. Марина ему, возможно, и не была нужна по-настоящему — разве что как трофей.
Стиснув зубы, Андрей резко поднялся и начал стучать в дверь.
— Марина, открой! Давай спокойно поговорим. Марина! — На лестничную площадку уже начали выглядывать соседи. — Всё нормально, мы с женой просто немного повздорили, — бросил он им, стараясь выглядеть спокойным. — Марин, ну послушай, весь подъезд уже уши навострил. Пожалуйста, открой.
Из-за двери донёсся голос сына:
— Мам, не плачь. Это папа там? Почему ты его не пускаешь?
Она плачет? Значит, ей не всё равно. Значит, ещё не конец. Эта мысль придала Андрею сил, и он снова застучал, уже громче.
— Я отсюда не уйду, слышишь? Пока ты меня не выслушаешь, я останусь здесь! — твёрдо сказал он.
В замке щёлкнуло. Андрей подхватил чемодан и вошёл. Никита стоял в проходе и молча смотрел на него.
— Всё хорошо, сынок. Иди к себе в комнату.
Андрей прошёл на кухню, прикрыл за собой дверь и сел за стол напротив Марины. Она отвернулась к окну, будто не могла смотреть ему в лицо.
— Я виноват, — начал он глухо. — Да, я предал тебя. Но люблю я только тебя одну. Можешь не верить, но всё это устроил Игорь…
Он рассказал ей о давней драке, о тех угрозах, которые тогда прозвучали. Потом — о Кристине, о том, как внезапно она появилась у них в офисе, о странной встрече с Игорем в кафе. Откуда тот вообще мог знать, где Андрей обедает? Только устроился — и сразу спустился именно туда? Слишком уж подозрительно. А потом почти сам напросился к ним в гости, принёс коньяк и вино, хотя прекрасно знал: Андрей никогда особенно не пил.
Марина сидела рядом, не перебивала, не прогоняла. И от этого в нём робко начала подниматься надежда.
— Марин, он мне мстит, — продолжил Андрей. — Он до сих пор не принял, что ты выбрала меня, а не его. Я не снимаю с себя вины. Я слабак, я повёлся, не устоял. Как будто голову кто-то выключил. Может, именно на это и был расчёт. Дай мне шанс. Если не сможешь простить — я уйду. Но без тебя… я просто не смогу жить.
Он поднялся и направился к выходу. У двери остановился, посмотрел на чемодан. Наверное, именно так и уходят мужья, которых жёны поймали на измене. Униженно, молча, с вещами в руке. Андрей взялся за ручку чемодана.
— Андрей… — тихо окликнула его Марина.
Он обернулся. Она стояла в дверном проёме, с покрасневшими, опухшими от слёз глазами. «Наверное, всю ночь не сомкнула глаз, родная моя», — болезненно подумал он.
— Деньги я буду переводить каждый месяц, — сказал он. — Только прошу, не запрещай мне видеться с сыном.
Он уже коснулся дверной ручки, но Марина подошла сзади и прижалась к нему. Не обняла — просто припала всем телом, будто удерживала последними силами. Андрей медленно повернулся и в этот момент встретился взглядом с Никитой. От этой детской боли у него сжалось сердце.
— И куда ты сейчас пойдёшь? — тихо сказала Марина. — Снимай куртку.
И её рука легла на ручку чемодана.
«Соперничество способно тянуться всю жизнь и связывать людей порой не слабее, чем дружба».
Говард Джейкобсон
