Ты же понимаешь… — Я понимаю, что твоя мама победила тяжёлую болезнь, и искренне рада за неё.
Но не могу понять, почему её выздоровление стало для неё оправданием для финансового и эмоционального давления. — Ирина, ты опять всё преувеличиваешь! — Нет! — её голос задрожал. — Я просто отказываюсь дальше жить в этой нелепой реальности, где мы с тобой — грешники, обязанные платить дань святой покровительнице.
У нас есть собственный сын.
Наша жизнь.
Наши, прости Господи, грехи, которые мы можем искупить сами.
Алексей опустился на стул, выглядел растерянным и уставшим. — Но как я ей скажу?
Она не поймёт.
Мама искренне верит в это. — А ты уверен? — тихо поинтересовалась Ирина.
Она села напротив него. — Алеша, давай вспомним.
Она всегда добивалась своего.
Помнишь, как ты не хотел поступать в институт, который выбрала она?
Ты неделю не выходил из комнаты, а она плакала, что ты губишь свою жизнь и её надежды.
В итоге ты сдался и пошёл.
Она всегда находила твои слабые места.
А сейчас она нашла самое главное — твой страх потерять её.
И болезнь свою она превратила в оружие.
Возможно, неосознанно, но именно так.
Он молчал, опустив взгляд.
Ирина понимала, что до него постепенно начинает доходить.
Её муж был не слабым, он просто любящий сын, ослеплённый страхом и чувством долга. — Что же делать? — наконец выдохнул Алексей. — Мы поговорим с ней вместе.
Спокойно и решительно.
Разговор произошёл через два дня.
В воскресенье они приехали к Тамаре Сергеевне.
Она была в приподнятом настроении, на столе стоял самовар, пирожки. — Ну что, детки, решили по поводу Трускавца?
Я уже почти собрала вещи! — радостно начала свекровь. — Мама, давай сначала чай попьём, — осторожно предложил Алексей.
Они пили чай, говорили о пустяках.
В воздухе всё ещё висело напряжение.
Ирина чувствовала, как у неё подкашиваются ноги, но собрала всю свою волю. — Тамара Сергеевна, — начала невестка, когда чашка опустела. — Мы получили ваше сообщение, но не можем оплатить эту путёвку.
Улыбка на лице Тамары Сергеевны исчезла. — Почему?
Опять нет денег?
Ну, вы же всегда как-то выкручивались.
Можно же занять.
Это же ради моего здоровья. — Мама, — вмешался Алексей, его голос был тихим, но уверенным. — Мы безмерно благодарны тебе за твою силу духа.
Мы восхищаемся тобой.
Но не можем постоянно оплачивать такие дорогие поездки.
У нас есть свои обязательства.
Выражение лица Тамары Сергеевны изменилось.
Оно стало жёстким и обиженным. — Обязательства?
Какие же у вас обязательства важнее здоровья матери, которая взяла на себя ваши грехи?
Вы думаете, это просто?
Каждую ночь я ощущаю эту тяжесть! — Мама, никто не просил тебя брать на себя наши грехи! — не выдержала Ирина. — Это ваше личное убеждение.
Мы его уважаем.
Но не согласны с тем, что мы — какие-то испорченные грешники, а вы — наша искупительница.
