Ирина стояла у окна, наблюдая за мрачным ноябрьским дождём, который заливал асфальт во дворе.
В её руке крепко держался смартфон, на экране которого продолжало светиться уведомление о новом сообщении в семейном чате.
Это было послание от свекрови, Тамары Сергеевны: «Дорогие мои, я нашла замечательный санаторий в Трускавце на январь. Стоимость вполне приемлемая — 120 тысяч с питанием и лечением. Жду вашего согласия и ответа». «Стоимость вполне приемлемая», — тихо повторила про себя Ирина, и на губах невольно появилась горькая усмешка.
Для кого же она приемлемая?
Для них, которые с трудом сводят концы с концами, вкладывая все силы в ипотеку и кружки для сына-первоклассника?
Или для Тамары Сергеевны, недавно вышедшей на пенсию и проживающей в уютной трёхкомнатной квартире, доставшейся ей после смерти супруга?
Из соседней комнаты доносился смех мужа Алексея — он играл с семилетним Денисом в машинки.
Ирина закрыла глаза.
Картина семейного уюта казалась хрупкой до предела, словно её могли легко разрушить притязания свекрови.
Всё началось три месяца назад, когда Тамара Сергеевна, пройдя долгую и изнурительную борьбу, наконец одержала победу над раком.
Это было настоящее достижение, настоящий подвиг.
Вся семья — Ирина, Алексей, даже сестра Алексея, Людмила, которая живёт в другом городе, — объединилась, как могла.
Они сопровождали женщину на химиотерапию, дежурили у её больничной койки, готовили еду, собирали деньги на дорогостоящие лекарства.
Ирина взяла на себя все заботы о хозяйстве свекрови, постоянно перемещаясь между работой, собственной квартирой и домом Тамары Сергеевны.
Когда врачи объявили ремиссию, они облегчённо вздохнули.
Казалось, самое страшное осталось позади.
Однако для всех, кроме свекрови, настоящее испытание только начиналось.
Ирина отчётливо вспомнила тот вечер, когда вся семья собралась у Тамары Сергеевны, чтобы отпраздновать её выздоровление.
Стол ломился от блюд, а сама именинница выглядела сияющей.
Она заметно похудела, лицо её было осунувшимся, но в глазах горел новый, странный огонь — не радости, а скорее чувства торжественной важности.
— Ну, вот я и выбралась, — произнесла женщина, поднимая бокал с гранатовым соком. — Врачи говорят, это чудо. Но я знаю, почему это случилось.
Все внимательно смотрели на неё.
— Я не просто так боролась, — голос её стал тихим и мистическим. — В самом начале, когда поставили диагноз, я поехала к отцу Герману, помните?
Он сказал мне: «Тамара, твоя болезнь — не твоя собственная.
Ты принимаешь на себя родовой крест.
Грехи детей и внуков».
И я поняла.
Я молилась не только о собственном исцелении, но и о том, чтобы взять ваши грехи на себя.
Все ваши ошибки, все ваши неблаговидные поступки.
Вся эта грязь теперь на мне.
А моя чистота и здоровье — доказательство того, что моя миссия выполнена.
В гостиной воцарилась неловкая тишина.
Людмила опустила взгляд, ковыряя вилкой в салате.
Алексей смотрел на мать с одновременно обожанием и болью.
— Мама, что ты такое говоришь… — начал он.
— Я говорю правду, Алёшенька! — перебила его Тамара Сергеевна. — Посмотрите на себя.
Ирина, твои постоянные стрессы на работе, твою злость?
Алёша, твое нежелание брать повышение, твоя пассивность?
Люда, твой развод, твое одиночество?
Разве это не грехи?
Разве это не тяжёлый груз?
Я взяла всё это на свои плечи.
И Господь, видя мою жертву, подарил мне исцеление.
Я заплатила своей жизнью за ваше душевное спокойствие.
Ирина онемела. Она чувствовала, как по её щекам начинают расползаться пятна краски.
