Они неприятно шуршали, царапали кожу и норовили расползтись прямо в пальцах. Когда Андрей, обнаружив подмену, начал возмущаться, Марина даже бровью не повела. Она спокойно заметила, что назначение у бумаги осталось прежним, а платить лишнее только за мягкость и персиковую отдушку — это, по её мнению, уже барство.
Следующее неприятное открытие настигло Андрея в выходной. Он собрался постирать спортивную форму и привычным движением открыл шкафчик над раковиной. Яркой пластиковой коробки с гелевыми капсулами, которыми они пользовались последние годы, там не оказалось. Вместо неё на полке одиноко стояла картонная упаковка самого дешёвого порошка. От его резкого химического запаха сразу начинало щекотать в носу.
— Это ещё что за гадость? — Андрей вышел в гостиную, держа пачку кончиками пальцев, будто перед ним был опасный реагент. — Этим же можно вещи угробить! Оно ничего нормально не отстирывает!
— Зато стоит тридцать шесть гривен, — не поднимая глаз от книги, ответила Марина. — Ты ведь сам сказал, что нам пора разумнее относиться к расходам. Капсулы обходились почти в шестьсот гривен. Я просто навела порядок в бюджете.
Андрей с раздражением швырнул пачку на кресло.
— Хватит устраивать этот спектакль. Мне завтра на работу идти, и рубашка должна быть чистой.
— Чистые рубашки висят в шкафу, — тут же отозвалась жена. — А если этот порошок тебя не устраивает, супермаркет в соседнем доме открыт до одиннадцати. Можешь сходить и купить всё, что считаешь правильным. Только уже за свои деньги.
Он сверкнул глазами, явно сдерживая резкий ответ, но промолчал. Через минуту молча оделся, громко хлопнул входной дверью и исчез. Вернулся он минут через пятнадцать с той самой дорогой коробкой капсул и демонстративно поставил её на стиральную машину, словно водрузил флаг на завоёванной территории. Марина ничего не сказала, только мысленно отметила: первый урок до него всё-таки дошёл.
Постепенно в почтовом ящике начали регулярно появляться разноцветные квитанции. Раньше Марина забирала их по дороге с работы, быстро пробегала глазами суммы и сразу убирала бумаги в папку, потому что все платежи закрывались через онлайн-банк. Теперь же она просто вынимала конверты и листки из ящика и аккуратной стопкой складывала их на рабочий стол Андрея, прямо рядом с монитором.
Белые счета за электричество, розовые уведомления от управляющей компании, бумажки по обслуживанию дома и ремонтному фонду — всё это постепенно росло небольшой башней. Андрей, однако, будто не видел этой стопки. Он машинально отодвигал её в сторону, освобождая место то для чашки чая, то для компьютерной мышки. В его представлении такие вещи, похоже, оплачивались сами собой и каким-то чудесным образом исчезали из жизни без его участия.
На улице тем временем заметно похолодало, по утрам на лужах появлялась тонкая корка льда. В квартире зашумели батареи, наполняясь горячей водой, и вместе с первым теплом в дом пришёл первый по-настоящему болезненный удар по привычному комфорту Андрея.
В один из вечеров выходного дня он устроился на диване с миской чипсов и настроился посмотреть важный футбольный матч в прямом эфире. Включил смарт-телевизор, открыл приложение спортивного канала, но вместо трансляции на экране возник серый круг загрузки. Он крутился минуту, потом вторую, потом третью. Наконец изображение потемнело, и появилась сухая надпись: «Нет подключения к сети Интернет».
Андрей нахмурился, отставил чипсы и подошёл к роутеру на комоде. На маленькой чёрной коробке тревожно мигал красный огонёк. Он выдернул вилку из розетки, выждал положенные десять секунд и снова включил питание. Индикатор упрямо загорелся тем же красным.
— Марина! — позвал он жену, которая в кухне спокойно заваривала себе травяной чай. — У нас интернет пропал! Позвони провайдеру, пусть перезапустят линию, у меня матч через пять минут!
Марина вышла не спеша, держа в ладонях кружку, от которой поднимался пар.
— Провайдер тут ни при чём, — ровно сказала она и сделала маленький глоток. — Интернет отключили из-за неоплаты. На счёте минус.
— Какой ещё неоплаты? — Андрей посмотрел на неё так, будто она внезапно заговорила на незнакомом языке. — У нас же автоплатёж был подключён.
— Был, — спокойно подтвердила Марина. — Пока я его не убрала. Я посмотрела выписки, Андрей. Мы каждый месяц отдаём за тариф почти четыреста гривен. Это очень приличная сумма. Раньше, насколько я помню, можно было сидеть в интернете и за сто двадцать гривен. Я решила, что это лишняя трата. Тем более у тебя в телефоне есть мобильный интернет. Раздай вай-фай на телевизор и смотри.
На лице мужа проступили неровные красные пятна. Он тут же попытался включить раздачу с телефона, но почти сразу понял: его лимитного пакета трафика не хватит даже на половину тайма в хорошем качестве.
— Ты сейчас издеваешься? — процедил он сквозь зубы. — И как мне это оплачивать? У меня даже их приложения нет!
— Номер договора написан на стикере, приклеенном снизу к роутеру, — любезно подсказала Марина. — Заходишь в свой банк, выбираешь оплату услуг, вводишь номер и переводишь деньги. Никакой высшей математики.
Андрей перевернул роутер и начал раздражённо вбивать в телефон длинную цепочку цифр. Когда на экране появилась сумма к оплате с небольшим штрафом за просрочку, он тихо выдохнул.
— Четыреста восемьдесят гривен? За какой-то интернет? Да это грабёж среди бела дня!
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — почти неслышно сказала Марина и вернулась на кухню.
Матч Андрей всё-таки досмотрел, но удовольствие было безнадёжно испорчено. Он сидел мрачный, время от времени бросал взгляд на роутер, будто тот лично был виноват во всех его несчастьях.
Проходили недели. Улицы укрыл первый мягкий снег, вечера стали темнеть гораздо раньше, а пачка неоплаченных квитанций на столе Андрея превратилась уже в тяжёлую кипу. В какой-то момент обычные белые листы за электричество изменились. На них теперь крупным красным шрифтом значились слова: «Долговое уведомление» и «Предупреждение об ограничении предоставления услуг».
Марина видела эти бумаги и прекрасно понимала правила предоставления коммунальных услуг.