Я даже не добавила наценку за обслуживание, взяла лишь стоимость продуктов.
Ночь наступила неизбежно, словно зима в средней полосе.
Ольга приготовила ужин, на этот раз ограничившись самым простым блюдом — макаронами с сосисками.
Без всяких изысков.
Ровно в семь часов раздался звонок в дверь.
Александр хотел пойти открыть, но Ольга жестом остановила его. — Я сама.
Она глубоко вздохнула, схватила с стола подготовленный «документ» и направилась в прихожую.
На пороге стояла Тамара Сергеевна, сверкая, словно начищенный самовар. — Добрый вечер, соседушки! — пропела она, пытаясь заглянуть через плечо Ольги. — Я тут иду, чувствую — макарошками пахнет.
Думаю, загляну, соли попрошу, а то у меня она кончилась.
Про соль она вспоминала уже третий раз за месяц, хотя Ольга точно знала, что в прошлый визит дала ей целую пачку. — Добрый вечер, Тамара Сергеевна, — Ольга не отступила, закрывая проход.
На ее лице не было улыбки. — Олечка, что у тебя такое хмурое лицо?
Что случилось?
Устала на работе?
Пустишь, я сейчас чай заварю, поговорим, и станет легче… — Тамара Сергеевна, прежде чем вы войдете, я хотела бы обсудить с вами один вопрос, — твердо произнесла Ольга.
Соседка настороженно замерла.
Ее глаза перестали бегать и сосредоточились на лице Ольги. — Какой вопрос? — Финансовый.
Ольга протянула ей лист с подсчетами. — Что это? — Тамара Сергеевна взяла бумагу, приблизила к глазам, щурясь. — Это счет, — пояснила Ольга. — За питание.
Здесь подробно расписано все, что вы съели у нас за последние три недели.
Я посчитала только себестоимость продуктов, не учитывая мой труд и газ.
Соседка молчала минуту.
Она читала список, а выражение лица менялось.
Сначала оно вытянулось от удивления, затем покраснело от злости. — Ты…
Ты что, с ума сошла? — наконец выдавила она.
Голос дрожал. — Это шутка? — Никаких шуток, — спокойно ответила Ольга. — Тамара Сергеевна, мы с мужем живем на зарплату.
У нас ипотека, кредиты.
Мы планируем семейный бюджет.
Когда вы стали приходить к нам каждый день, наши расходы на еду почти удвоились.
Мы не можем позволить содержать третьего человека.
Вы ведь не бедствуете, знаю, что получаете пенсию и еще подрабатываете вахтером. — Да как ты смела! — вскрикнула соседка. — Я к вам по-душевному, по-соседски!
Я вам компанию составляла, чтобы вам не было скучно!
А ты мне теперь… кусок хлеба считаешь?
Скупая! — Здесь не кусок хлеба, — Ольга ткнула пальцем в строчку с суммой. — Здесь пять килограммов мяса, Тамара Сергеевна.
И полтора килограмма сыра.
Это не мелочи. — Да подавитесь своим мясом! — закричала соседка, скомкав лист и бросая его на пол. — Ноги моей здесь больше не будет!
Позор!
С соседей деньги стрясти!
Я всем расскажу, какие вы жадные!
Весь дом узнает! — Расскажите, — кивнула Ольга. — И не забудьте упомянуть, как вкусно я готовлю, раз вы ходили к нам три недели подряд без перерыва.
Всего доброго, Тамара Сергеевна.
Ольга закрыла дверь.
Щелчок замка прозвучал словно выстрел.
Несколько секунд за дверью было тихо, затем послышался тяжелый топот по лестнице и бормотание, в котором угадывались слова «неблагодарные», «сволочи» и «проклятые капиталисты».
Ольга прижалась спиной к двери и закрыла глаза.
Сердце колотилось в горле.
Ей стало неприятно.
Ужасно неприятно.
Все внутри сжималось от чувства вины, привитого с детства: «старших надо уважать», «гостя надо накормить», «быть жадным — плохо».
Из кухни вышел Александр.
Он подошел к жене и обнял ее за плечи. — Как ты? — Паршиво, — честно призналась она. — Чувствую себя мегерой. — Ты не мегера, — твердо ответил муж. — Ты просто защитила нашу семью.
Знаешь, есть поговорка: простота хуже воровства.
Вот это как раз про нашу соседку.
Она пользовалась твоей добротой.
Если бы ты этого не остановила сейчас, через месяц она бы к нам переехала. — Она сказала, что всему дому расскажет, — вздохнула Ольга. — И что? — усмехнулся Александр. — Думаешь, соседи не знают, кто такая Тамара Сергеевна?
