– Да какой же аромат, просто с ума сойти!
Вы что, чесночок добавили, или мне кажется?
Прямо на весь подъезд запах стоит, мимо пройти невозможно.
Голос прозвучал настойчиво, но при этом мягко.
Ольга застыла в дверях своей квартиры, держа в одной руке пакет с мусором, который хотела выставить, а другой придерживая дверную ручку.
Перед ней стояла Тамара Сергеевна, соседка с первого этажа.
Женщина была полноватая, с пышной химической завивкой на голове и постоянно бегавшими глазками, которые, казалось, сканировали пространство в поисках чего–то интересного или, что важнее, съедобного.
Ольга глубоко вздохнула про себя, но улыбнулась – воспитание не позволяло грубить людям старшего поколения, да и ссориться с соседями она не собиралась.
Они с мужем Александром переехали в этот дом совсем недавно, меньше полугода назад.
Район тихий, жилой, дом советской постройки с высокими потолками, и портить отношения с местными жильцами казалось стратегически неразумным решением. – Добрый вечер, Тамара Сергеевна, – учтиво ответила Ольга. – Да, ужин готовлю.
Запекаю курицу с травами. – С травами! – протянула соседка с мечтательной ноткой, делая шаг вперед, будто невзначай переступая воображаемую черту порога. – А я вот совсем одна.
Сын живет в другом городе, почти не звонит, внуки выросли.
Готовлю себе кашу на воде, желудок берегу.
А иногда так хочется чего–нибудь домашнего, настоящего…
Ой, а у вас там еще и пирог?
Ольга растерялась.
Она действительно испекла шарлотку, так как Александр просил что–нибудь к чаю.
Отступать было уже поздно.
Тамара Сергеевна смотрела на нее глазами побитой собаки, которую выгнали под дождь, хотя сама соседка выглядела вполне упитанной и румяной. – Зайдете? – неуверенно предложила Ольга, надеясь, что та откажется из вежливости. – У нас, правда, еще стол не накрыт… – Ой, Олечка, если приглашаешь!
Отказать неудобно, обиду нанесешь, – мгновенно среагировала соседка и, удивительно ловко для своей комплекции, просочилась в коридор. – Я только на минутку, чайку попить.
Эта «минутка» растянулась на два часа.
Тамара Сергеевна не просто попила чай.
Она с аппетитом съела большую порцию курицы, попросила добавки картофельного пюре, приговаривая, что «сейчас такой картошки в магазине не найти, одни химикаты», а затем уничтожила три больших куска шарлотки.
Александр, вернувшийся с работы уставшим и голодным, был вынужден поддерживать светскую беседу о погоде, тарифах на отопление и о том, как у Тамары Сергеевны «стреляет» в пояснице перед дождем.
Когда дверь за соседкой наконец закрылась, Александр устало плюхнулся на диван и развязал галстук. – Оля, я, конечно, понимаю, гостеприимство и все такое.
Но я рассчитывал поужинать с тобой, обсудить отпуск, а не слушать рассказ про радикулит. – Саша, ну неудобно было, – виновато пожала плечами Ольга, убирая со стола гору посуды. – Она так смотрела…
Одинокая женщина, ей скучно.
Один раз покормили, не обеднеем же. – Один раз – не обеднеем, – согласился муж, включая телевизор. – Главное, чтобы это не стало привычкой.
Но Александр оказался пророком.
Это вошло не просто в привычку, а превратилось в настоящий режим.
На следующий день ровно в девятнадцать ноль–ноль, когда Ольга только накрывала на стол, раздался звонок в дверь.
На пороге снова стояла Тамара Сергеевна.
В руках она держала крошечную, почти игрушечную баночку с вареньем, в которой на дне плескалось засахаренное содержимое. – Олечка, привет! – радостно заявила она, по–хозяйски входя в прихожую и распахивая пальто. – Я тут подумала, что вчера так душевно посидели.
Вот, варенье принесла, к чаю.
А то неудобно с пустыми руками.
А чем это у вас пахнет?
Борщом?
Ой, сто лет настоящего борща не ела, все как–то лень самой варить на одного…
Сценарий повторился.
Тамара Сергеевна съела две тарелки борща, щедро намазывая сметану на хлеб, затем перешла ко второму блюду.
Баночка с вареньем так и осталась стоять на тумбочке в прихожей – о ней все благополучно забыли, а сама соседка и не вспомнила.
Так продолжалось неделю, затем вторую.
Каждый вечер, как по расписанию, раздавался звонок.
Поводы были разные: то ей нужно было узнать номер управляющей компании (который висел на доске объявлений в доме), то она «слышала странный шум» и пришла проверить, всё ли у молодых в порядке, то просто «зашла по–соседски проведать».
Результат всегда был один: Тамара Сергеевна оказывалась за обеденным столом.
Ольга стала замечать, что поведение соседки меняется.
Если в первые разы она еще притворялась скромной и ждала приглашения к столу, то теперь просто шла на кухню, садилась на «свое» место у окна и спрашивала: – Ну, хозяюшка, чем сегодня порадуешь?
Александр раздражался.
Он приходил с работы позже обычного, надеясь, что соседка уже ушла, но Тамара Сергеевна, похоже, никуда не спешила.
Она могла оставаться до девяти, до десяти вечера, рассказывая бесконечные истории о своей молодости, болезнях, непутевой невестке. – Оля, это уже за гранью, – шептал Александр на кухне, пока соседка в гостиной смотрела телевизор, ожидая десерта. – Мы что, благотворительная столовая?
Вчера хотел взять котлеты с собой на работу, а их не осталось.
Она съела три штуки!
Три!
