Помнишь, подруга, как ты плакала в туалете загса прямо перед росписью?
Как тушь размазывалась по лицу, а ты кричала: «Олька, я так люблю Владимира, без него не выживу, но он нищий бабник!
А Игорь — надежный, у него деньги, квартира…
Стерпится-слюбится, да и привыкла уже, а!
Молодец, Танюша, что выбрала сытый желудок вместо сердца.
За твоё безграничное терпение, Игорь!
Выпьем!»
Над столом повисла гробовая тишина.
Слышался лишь гул кондиционера.
Татьяна побледнела так сильно, что слилась со скатертью.
Она не вскочила, не плеснула вином в лицо подруге, не закричала: «Это ложь!»
Просто безвольно опустила взгляд.
Игорь смотрел на профиль жены, и в голове у него складывалась картина.
Её бесконечные «мигрени» в первый год брака.
Холодность, едва уловимая.
Заученные, правильные слова.
Её идеальность была не проявлением любви.
Это был образ идеального работника, боящегося потерять уютное место.
Игорь молча вынул из портмоне банковскую карту, положил её на стол, подозвал оцепеневшего официанта и ровным, безжизненным голосом произнёс: — Девочки, веселитесь.
Счёт оплачен.
А мне нужно подышать.
Он вернулся домой, прошёл на кухню и включил кофемашину.
Нужно обязательно дождаться жену.
Поздно ночью в замке повернулся ключ.
Татьяна вошла в тёмную кухню, не включая свет, уверенной походкой.
Игорь до последнего надеялся, что она бросится ему в ноги, заплачет, будет клясться, что пьяная Ольга всё придумала от зависти.
Но Татьяна даже не попыталась заплакать.
