Голос срывался, но она не собиралась останавливаться. — Пять лет, Лёша.
Пять лет я копила каждую копейку.
Трудились, как проклятая.
Без единого отпуска, понимаешь?
Совсем ни одного! — Тама, я понимаю, но… — Ты ничего не понимаешь! — Тамара прервала мужа. — Твоя мать переставляет мою мебель, вешает свои ужасные занавески.
Твоя сестра ворует мои вещи.
Твой отец собирается обустроить мастерскую на моей лоджии.
А теперь ещё и твой брат собирается полгода валяться на моём диване? — Он не ворует, а просто берёт попользоваться… — Без разрешения!
Это называется воровством! — Тамара! — дверь распахнулась, и в коридор вышла Нина Петровна.
Её лицо покраснело, глаза сверкали злостью. — Я всё слышала!
Как ты смеешь так говорить о моих детях? — Я говорю правду! — Правду?! — свекровь подошла ближе. — Это твоя благодарность за всё, что мы для вас сделали?
Я ей занавески подарила, свои огурцы приношу, пирожки пеку!
А она!.. — Я не просила ваших занавесок! — Тамара отступила к входной двери. — Не просила огурцов!
Я хочу жить в своём доме спокойно, без толпы родственников! — Толпы!
Опять толпа! — Нина Петровна заламывала руки. — Лёша, ты слышишь?
Жена нас ненавидит!
Из гостиной вышел Игорь.
За ним последовали Светлана и Валерий Егорович.
Вся семья оказалась в тесном коридоре, и Тамара вдруг ощутила себя загнанной в угол. — Слышь, ты чего разоралась? — Игорь скрестил руки на груди. — Я же временно.
Найдётся работа — съеду. — Твои проблемы меня не касаются, — резко ответила Тамара. — Почему такая злая?
Лёша, у тебя жена нормальная? — Не суйся, Игорь, — Алексей нахмурился. — Как не суйся?
Она меня выгоняет!
Прямо ночью!
Куда мне идти? — Сейчас семь вечера, — холодно отметила Тамара. — До ночи ещё далеко. — Бессердечная! — Нина Петровна приложила ладонь к груди. — Младшего сына на улицу гонит!
Лёша, как ты можешь это терпеть? — Мама, успокойся, — Алексей попытался взять мать за руку. — Не успокоюсь!
Я с первого дня знала, что она змея!
Меркантильная девица, которая всё делит на моё и твоё!
Тамара сжала кулаки. — Это моя квартира.
Только моя.
По документам. — И что теперь? — Алексей резко повернулся к жене. — Будешь ты мне это тыкать?
Я что, какой-то нищеброд? — Я такого не говорила. — Но ты подразумеваешь! — голос мужа сорвался в крик. — Всё время подразумеваешь!
Мой дом, моя квартира, моя мебель!
А я кто тут?
Приживальщик? — Ты мой муж.
Но твоя семья… — Моя семья — святое! — Алексей сделал шаг к Тамаре, лицо исказила злость. — Если ты не можешь это принять — зачем за меня выходила? — Потому что любила тебя!
Тебя, а не твою семью! — Одно не отделяется от другого! — Верно, сынок! — Нина Петровна подлила масла в огонь. — Кто мать не уважает, тот мужа уважать не станет! — Мама, помолчи, — огрызнулся Алексей, но тут же вновь набросился на жену: — Ты меркантильна, Тама.
Всё считаешь, всё делишь.
Трясёшь своими копейками. — Эти копейки дали тебе крышу над головой, — Тамара не узнала свой голос. — Вот!
Вот!
Слышите? — Алексей повернулся к родне. — Попрекает!
Куском хлеба попрекает! — Я не попрекаю.
Факт констатирую. — Да пошла ты со своими фактами!
Тамара отпрянула.
Муж никогда не говорил с ней так.
Никогда не кричал и не оскорблял.
Но сейчас он был словно другой человек.
На глазах у матери, сестры, брата и отца он превратился в чужого. — Бессовестная! — не унималась Нина Петровна. — Чёрствая!
Для неё деньги важнее семьи! — Это я бессовестная, — тихо произнесла Тамара. — Приходите в чужой дом и командуете, как у себя. — Чужой?!
Это дом моего сына! — Нет.
Это мой дом.
Алексей здесь живёт, потому что он мой муж.
Но квартира моя. — Ах ты… — Нина Петровна была вне себя от возмущения. — Хватит уже! — вмешалась Светлана. — Тамара, не строй из себя!
Думаешь, без тебя Лёша пропадёт?
Любая нормальная женщина будет счастлива жить с ним! — Пусть живёт с другой.
Только не в моей квартире. — Что ты говоришь? — Алексей побледнел. — Ты мне угрожаешь? — Я говорю то, что думаю.
Впервые за два года. — Два года терпела! — Нина Петровна взмахнула руками. — Мученица нашлась! — А что, неправда? — Тамара почувствовала, как страх сменяется злостью. — Ваши визиты каждые выходные, ваши советы, ваши придирки.
Шторы безвкусные, суп недосолен, пол плохо вымыт.
Два года я это слушаю и молчу. — Потому что я говорю правду! — Вы говорите гадости.
Потому что привыкли командовать и не выносите, когда кто-то живёт по-своему. — Лёша! — свекровь повернулась к сыну. — Ты будешь это слушать?! — Тамара, извинись перед матерью, — тихо сказал Алексей. — Не буду. — Извинись! — Нет.
Валерий Егорович, который все это время молча наблюдал за ссорой, вдруг вмешался: — Да что тут извиняться!
Жена зарвалась, её надо поставить на место!
Лёша, ты мужик или кто?
Покажи, кто в доме хозяин! — Хозяйка в этом доме — я, — твёрдо сказала Тамара. — Прошу всех уйти. — Что?! — хором воскликнули свекровь и золовка. — Уйти.
Сейчас.
Забрать вещи и уйти. — Игорь никуда не уйдёт! — Нина Петровна встала перед сыном, словно защищая. — Ему негде жить! — Это не моя проблема. — Как так можно?! — Есть ли у тебя сердце?! — Есть.
Но оно устало терпеть вашу наглость.
Валерий Егорович покраснел.
Широко развёл руками и случайно задел с полки в прихожей фарфоровую статуэтку.
Балерина — тонкая, изящная, с поднятыми руками — упала на пол и разбилась с тихим звоном.
Тамара застыла.
Эта статуэтка принадлежала её матери.
Единственная вещь, что осталась от родителей после их гибели.
Мама держала балерину на комоде в спальне и говорила, что её подарил отец на первую годовщину свадьбы.
Когда родителей не стало, Тамара забрала статуэтку себе.
Поставила на полку в прихожей, чтобы видеть её каждый день, приходя домой.
Теперь балерина лежала на полу осколками. — Ой, — пробормотал Валерий Егорович.
Тамара медленно села, подобрала самый крупный осколок — голову балерины с тонкой шеей.
Пальцы дрожали. — Да брось ты, — Светлана фыркнула. — Подумаешь, какая-то безделушка.
Тамара подняла глаза и посмотрела на золовку.
Затем на свекровь.
На свёкра.
На Игоря.
На Алексея. — Вон, — произнесла Тамара.
— Что? — не поняла Нина Петровна. — Вон из моего дома.
Все.
Сейчас.
Голос Тамары изменился.
Он не стал громче — наоборот, стал тише.
Но в нём появилось что-то, из-за чего Светлана отступила. — Тама, что ты, — начал Алексей. — Собирай вещи брата и убирайтесь. — Да ты что…
Тамара не дослушала.
Развернулась и направилась в гостиную.
Схватила один из чемоданов Игоря и потащила к входной двери. — Эй! — вскрикнул Игорь, вскочив с дивана. — Это мои вещи! — Именно.
Забирай и уходи. — Я никуда не пойду!
Тамара открыла дверь и вытолкнула чемодан на лестничную площадку.
Вернулась за вторым. — Лёшенька! — закричал Игорь. — Уйми свою бабу! — Тамара, хватит! — Алексей схватил жену за руку.
Тамара вырвалась. — Не трогай меня.
Если через пять минут ваши вещи не будут за дверью, я вызову полицию.
Вы находитесь в моей квартире без моего разрешения. — Я твой муж! — Да.
Но твоя семья здесь не прописана, не живёт, и мне не нужны их визиты. — Как ты смеешь! — Нина Петровна бросилась к невестке, но Валерий Егорович удержал её. — Лара, подожди. — Что подожди?!
Она нас выгоняет! — Да.
Выгоняю, — подтвердила Тамара. — И если вы не уйдёте сами, вас выведет полиция. — Это блеф, — хмыкнул Игорь. — Не посмеет.
