В ту пятницу Тамара возвращалась домой с необычайной усталостью.
На работе сдавали квартальный отчёт, в цветочном магазине был крупный заказ на свадьбу.
Ноги едва держали, в висках пульсировало.
Единственным желанием было упасть на любимый диван, накрыться пледом и забыть обо всём.
Поднявшись на третий этаж, она достала ключи.
Открыла дверь и застыла на месте.
Прихожая была завалена вещами.
Два больших чемодана, три клетчатых баула, несколько пакетов.
Впервые Тамара увидела мужские ботинки сорок пятого размера.
Кроссовки, шлёпанцы и спортивная сумка.
Сердце замерло.
Тамара вошла, протискиваясь между чемоданами.
Из гостиной доносился звук телевизора — какой-то боевик с выстрелами и взрывами.
На кухне гремела посуда, звучали женские голоса.
В гостиной на её любимом диване — том самом, который Тамара покупала три месяца, откладывая по чуть-чуть с каждой зарплаты — развалился молодой человек.
Примерно тридцати лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и дерзким выражением лица.
Он смотрел телевизор, закинув ноги на подлокотник, и жевал печенье.
Её печенье, овсяное, которое она покупала себе как редкое лакомство.
Игорь.
Младший брат Алексея.
Тамара видела его дважды — на свадьбе и на дне рождения свекрови.
В оба раза мельком, обменялись парой слов и разошлись. — О, привет, — Игорь не повернул головы. — Печеньки у тебя вкусные.
Тамара молчала.
Она прошла к лоджии, откуда доносились мужские голоса.
Валерий Егорович и Алексей стояли у окна и что-то обсуждали.
Свёкор жестикулировал, указывая на стены. — Здесь повесим полку, здесь поставим верстак.
Места хватит.
Будет хорошая мастерская. — Да, отец, отличная идея, — Алексей кивал. — Инструменты привезёшь, и работать сможешь.
Удобно.
Тамара стояла у двери, не веря своим ушам.
Мастерская.
На её лоджии.
Которую она с большим трудом обустраивала — поставила кресло, столик, расставила горшки с цветами.
Её маленький уголок для отдыха. — Добрый вечер, — сказала Тамара.
Мужчины обернулись.
Алексей опустил взгляд.
Валерий Егорович кивнул, как будто ничего не произошло. — А, ты пришла.
Отлично.
Сейчас все вместе поужинаем.
На кухне хозяйничали Нина Петровна и Светлана.
Свекровь что-то мешала в большой кастрюле, золовка копалась в холодильнике. — О, Тамара, — Светлана вытащила из холодильника банку солёных огурцов. — Почему сыра так мало?
На всех не хватит. — Потому что я покупала только на двоих, — Тамара почувствовала, как в горле застревает комок. — Ну теперь бери больше, — пожала плечами Светлана. — Игорь один целую головку съесть может. — Что здесь происходит? — Тамара повернулась к свекрови.
Нина Петровна вытерла руки полотенцем и посмотрела на невестку сверху вниз.
Хотя была ниже ростом, но этот взгляд — властный, снисходительный — Тамара ненавидела больше всего. — Игорьке негде жить.
С женой развёлся, квартиру ей оставил.
Благородный мальчик, не стал делить, — свекровь вздохнула с театральной печалью. — Поживёт у вас полгодика, пока не найдёт что-нибудь. — Полгода? — голос Тамары задрожал. — Ну и что?
Места хватает.
В зале диван раздвигается, вполне удобное спальное место. — В зале мы с Алексеем смотрим телевизор по вечерам. — Ну будете вместе смотреть, — отмахнулась Нина Петровна. — Семья же.
Тамара вышла из кухни.
В гостиной Игорь переключил канал и теперь смотрел какое-то шоу со смехом за кадром.
Пустая упаковка от печенья лежала на полу.
Это мой дом, звучало в голове Тамары.
Мой.
Который я купила пять лет назад.
На который копила, работая на двух работах.
Мой.
Алексей вышел с лоджии, подошёл к жене.
Лицо его выражало вину, взгляд бегал. — Тама, пойми, Игорю действительно некуда идти.
Он не может спать на улице. — Почему он не снимает квартиру? — Нет денег.
С работы уволили, новую ищет.
Как только найдёт — сразу съедет. — А родители?
У них двухкомнатная квартира. — Там тесно.
И мама с ним постоянно ругается. — А у нас не тесно?
Алексей развёл руками. — Ну что ты, как ребёнок.
Временно же. Голос Нины Петровны раздался из гостиной: — Тамара!
Приготовь постельное и полотенце для Игоря.
И кресло убери, мешается.
Кресло.
Мягкое, глубокое, с бархатной обивкой цвета сливок.
Тамара покупала его на свой первый день рождения в этой квартире.
Сама себе подарок.
Сидела в нём вечерами, читала книги, пила чай.
Это было её любимое место.
Свекровь уже стояла рядом, оценивая кресло критически. — Громоздкое какое.
Куда его деть?
Может, на лоджию вынести?
Что-то в Тамаре порвалось.
Не сломалось — именно порвалось, словно натянутая струна.
Пять лет экономии.
Одна работа, другая работа.
Ни одного отпуска.
Обеды из контейнеров.
Старые сапоги, которые латала четыре раза.
И вот эта женщина — чужая, по сути, женщина — распоряжается в её доме, выбрасывает её вещи, поселяет своего сына. — Нет, — твёрдо сказала Тамара. — Что значит «нет»? — нахмурилась Нина Петровна. — Кресло останется на месте.
И Игорь здесь жить не будет.
В гостиной воцарилась тишина.
Игорь отвлёкся от телевизора и повернул голову.
Светлана выглянула из кухни.
Валерий Егорович вышел с лоджии. — Тамара, что ты себе позволяешь? — голос свекрови стал ледяным. — Игорь — брат твоего мужа.
Семья. — Это мой дом, — Тамара встретилась взглядом с Ниной Петровной. — Я его купила.
На свои деньги.
И я решаю, кто здесь живёт. — Лёша! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, что твоя жена говорит?
Алексей метался с ноги на ногу. — Тама, хватит.
Давай без скандала. — Без скандала? — голос Тамары дрожал. — Я прихожу домой, а тут целое нашествие.
Никто меня не спросил, не предупредил.
Просто поставили перед фактом — живи с толпой народа. — Толпой? — Нина Петровна театрально схватилась за сердце. — Она родню мужа толпой называет!
Слышите? — Я называю вещи своими именами, — Тамара отошла к двери. — Алексей, нам нужно поговорить.
Наедине.
Муж нехотя вышел в коридор.
Тамара прикрыла за ним дверь, хотя понимала, что всё равно будут подслушивать. — Квартиру я покупала не для того, чтобы твоя семья тут хозяйничала, — прошипела Тамара.
Голос срывался, но останавливаться она не собиралась. — Пять лет, Лёша.
