Тамара отворила дверь подъезда и, как обычно, поднялась на третий этаж.
Пятница, семь часов вечера, ноги ноют после двенадцатичасовой смены.
Сначала бухгалтерия в строительной компании, затем три часа в цветочном магазине у подруги — подработка, от которой Тамара не отказалась даже после того, как приобрела квартиру.
Привычка экономить и откладывать деньги въелась в неё надолго.
Пять лет.
Пять лет строгой экономии, двух работ и ни одного отпуска.
Пять лет обедов из контейнера, принесённого из дома, ведь столовая казалась лишним расходом.
Пять лет одних и тех же зимних сапог, которые она четыре раза отдавала в ремонт.
Пять лет без кинотеатров, без ресторанов, без обновок в гардеробе.
Всё ради этих пятидесяти двух квадратных метров на третьем этаже панельного девятиэтажного дома.
Когда Тамара впервые вошла в свою — именно свою! — квартиру с ключами в руке, она расплакалась прямо в пустой прихожей.
Здесь витал запах побелки и свежих обоев.
Здесь не было ничего, кроме пустых стен.
Но это было её пространство.
Её оплот.
Её доказательство того, что она справилась.
Родители Тамары погибли в аварии, когда ей исполнилось двадцать три.
Осталась лишь бабушкина однокомнатная квартира в Монастырище, которую пришлось продать, чтобы погасить кредит отца.
В новой квартире Тамара поклялась себе — больше никогда не зависеть ни от кого.
Никаких съёмных квартир, никаких добрых знакомых, у которых можно пожить.
Только собственное жильё.
С Алексеем они познакомились на дне рождения общей знакомой.
Высокий, с широкой грудью и спокойной улыбкой, он показался Тамаре надёжным человеком.
Работал мастером на мебельной фабрике, получал шестьдесят тысяч, не пил и не устраивал скандалов.
Он ухаживал красиво — приносил цветы, водил на прогулки, разговаривал до полуночи.
Через год сделал ей предложение.
Тамара согласилась.
Ей было тридцать два, Алексею — тридцать восемь.
Оба понимали, чего хотят от жизни.
Или, по крайней мере, так думала Тамара.
Свадьба прошла скромно — расписались, отметили в ресторане с родственниками мужа и несколькими её подругами.
Алексей переехал к ней.
Своего жилья у него не было — до свадьбы он снимал комнату.
Тамара не возражала.
Квартира была просторной, места хватало.
Первые месяцы прошли тихо и счастливо.
Алексей оказался неплохим хозяином — чинил краны, собирал мебель, выносил мусор без напоминаний.
Тамара готовила ужины, обустраивала уют, покупала мелочи для дома.
Казалось, жизнь наконец-то стала налаживаться.
Потом начались визиты.
Свекровь Нина Петровна появилась уже в первое воскресенье после свадьбы.
Невысокая полная женщина шестидесяти двух лет с химической завивкой и громким голосом.
Она привезла банку солёных огурцов и три часа просидела на кухне, рассказывая о своих болячках и жалуясь на невнимательных врачей.
Тамара улыбалась, кивала, подливала чай.
Всё нормально, это же мать мужа, надо наладить отношения.
Через неделю Нина Петровна приехала снова.
На этот раз с большим пакетом. — Вот, занавески вам привезла, — свекровь вынула из пакета рулон ткани с крупными бордовыми цветами. — А то ваши совсем безвкусные.
Какие-то серые, мрачные.
В доме должно быть весело.
Тамара взглянула на свои шторы — светло-серые, однотонные, из плотной качественной ткани.
Она выбирала их полгода назад, специально ездя в мебельный центр на другом конце города. — Спасибо, Нина Петровна, но я довольна своими шторами, — попыталась возразить Тамара. — Ой, перестань, — махнула рукой свекровь. — Ты ещё молода, вкуса нет.
Лёша, помоги маме повесить занавески.
Алексей пожал плечами и полез за стремянкой.
Тамара стояла посреди гостиной, не зная, что ответить.
Ссориться со свекровью в первый месяц брака не хотелось.
Она промолчала.
Бордовые цветы повисли на окнах, превратив комнату во что-то среднее между деревенской избой и похоронным залом.
Тамара ненавидела эти занавески всем сердцем, но снять их не решалась — Алексей обидится, скажет, что жена не уважает его мать.
Потом появилась Светлана.
Золовка была двадцати восьми лет, работала продавцом в супермаркете и жила с родителями.
Незамужняя, бойкая, с привычкой говорить без остановки и считать чужое своим.
Светлана приезжала в гости почти каждую неделю, иногда даже среди рабочих дней.
Засиживалась допоздна, оставалась на ночь.
Сначала Тамара не обращала внимания на мелочи.
Подумаешь, сестра мужа осталась переночевать — что в этом такого?
Но постепенно мелочи стали постоянными.
Однажды Тамара не обнаружила свою новую помаду.
Искала её повсюду — в сумке, в ящике комода, в ванной.
Через неделю увидела эту помаду на губах Светланы. — Ой, взяла у тебя, — небрежно сказала золовка. — Цвет красивый.
Ты же не против?
Тамара была против.
Очень.
Но снова промолчала.
В следующий раз исчезло платье.
Синее, шёлковое, которое Тамара приобрела на юбилей фирмы.
Она нашла его в сумке Светланы — та собиралась на вечеринку и решила, что невестке не жалко. — Света, это моё платье, — пыталась спокойно сказать Тамара. — Да знаю.
Верну после вечеринки.
Мы теперь семья, — улыбнулась золовка так, словно объясняла очевидный факт.
Алексей вновь пожал плечами. — Ну что ты, Тама, как ребёнок.
Светка же не навсегда берёт.
Вернёт.
Но платье не вернули.
Оно вернулось через месяц с пятном на подоле и растянутым воротником.
Тамара выбросила его.
Семья мужа постепенно обживала её квартиру, медленно, но уверенно.
Свёкор Валерий Егорович — грузный мужчина шестидесяти пяти лет с седыми усами и привычкой курить в подъезде — начал заглядывать на чай.
Потом на обед.
Потом на целые выходные.
Родители Алексея жили в соседнем городе, в двух часах езды электричкой.
У них была своя двухкомнатная квартира, дача, машина.
Жили они не бедно.
Но почему-то постоянно тянулись к сыну и невестке, словно там раздавали бесплатный хлеб.
Тамара ощущала, как теряет контроль над своим домом.
Свекровь переставляла вещи на кухне, жаловалась, что специи стоят не в том шкафчике.
Золовка копалась в её гардеробе, примеряя одежду Тамары.
Свёкор включал телевизор на полную громкость и смотрел футбол, пока хозяйка пыталась работать с документами в другой комнате.
А Алексей не видел в этом ничего плохого. — Это моя семья, Тама.
Привыкай.
Тамара старалась привыкнуть.
Стискивала зубы, улыбалась, готовила борщи на пятерых вместо двоих.
Убирала квартиру после каждого визита родни — грязные следы в прихожей, крошки на диване, жирные пятна на плите.
Но всему есть предел.
