Через два дня раздался звонок от Владимира Петровича. Я услышала, как Дмитрий разговаривает в коридоре.
Голос был ровный, спокойный, но в то же время твёрдый. — Нет, пап.
Я не собираюсь переоформлять.
Это решение бабушки, и я его уважаю.
Пауза.
Затем он добавил: — Если Оксане понадобится помощь, я помогу деньгами.
Но дачу отдавать не собираюсь.
Ещё одна длинная пауза.
— Тогда это ваш выбор.
Он положил трубку.
Вернувшись на кухню, сел напротив меня. — Отец сказал, что не понимает, как я мог предпочесть жену вместо сестры. — А что ты ответил? — Что выбрал справедливость.
Не жену и не сестру.
Я сжала его руку.
Он устало улыбнулся. — Теперь они точно обиделись. — Зато честно.
Он кивнул.
Мы допили чай.
Он ушёл в комнату смотреть футбол.
Я осталась на кухне, мыла посуду и размышляла о будущем.
Обиженные родители, которые теперь будут всем рассказывать, какая я жадная.
Оксана, которая вряд ли когда-нибудь простит.
Праздники по отдельности, редкие холодные звонки, натянутые встречи раз в год.
Зато дача осталась нашей.
И Дмитрий не сломался.
Я вытерла руки, выключила свет.
Прошла в комнату и легла рядом с ним на диван.
Он обнял меня, не отрываясь от экрана. — Не жалеешь? — спросил он. — О чём? — Что так всё получилось.
Что теперь они злятся на нас.
Я задумалась.
Честно попыталась понять, жалею ли я. — Нет.
Жалею лишь о том, что пришлось выбирать между правдой и миром. — А ты выбрала правду. — Мы выбрали.
Он поцеловал меня в макушку.
Мы лежали и смотрели футбол.
На экране мелькали игроки, комментатор громко кричал, трибуны ревели.
А в квартире царила тишина и спокойствие.
Телефон лежал на столе экраном вниз.
Я знала, что там есть сообщения.
От Нины Сергеевны, от Оксаны, возможно, от ещё кого-то из родственников, кому уже успели пожаловаться.
Но я не стала их читать.
Просто лежала, слушала дыхание Дмитрия, смотрела в экран.
Думала о даче.
О бабушке, которая знала, кому передать своё.
О справедливости, которая не всегда бывает удобной.
И о том, что иногда нужно уметь сказать «нет».
Даже семье.
Даже когда давят, уговаривают, обвиняют.
Просто сказать «нет».
И дальше жить с этим выбором.
Как думаете, смогли бы вы устоять, если бы вся родня требовала отдать то, что вам завещали?
Владимир Петрович с Ниной Сергеевной не звонили две недели, потом начали присылать Дмитрию короткие сухие сообщения.
Оксана удалила меня из друзей везде и, по слухам, рассказывает знакомым, что я «настроила брата против родной сестры» и «из-за жадности разрушила семью».
