Тишина повисла в комнате.
Нина Сергеевна моргнула, а Владимир Петрович выпрямился в кресле. — Что значит «нет»? — прозвучал её вопрос. — Мы не собираемся ничего переоформлять.
Дача Дмитрия.
Таково было решение бабушки. — Татьяна, — Нина Сергеевна наклонилась ко мне. — Ты не понимаешь.
Оксана остро нуждается в жилье.
Она арендует квартиру, платит огромные суммы.
А у вас свое жильё уже имеется.
Вам дача не так необходима. — Нам она нужна.
Мы регулярно туда ездим.
Планируем провести там ремонт. — Но Оксана же — родная сестра! — Да, знаю.
Если понадобится, Дмитрий ей поможет.
Но дачу отдавать не собирается.
Владимир Петрович резко, но не сильно, постучал кулаком по столу. — Значит, вы эгоисты.
Вам всегда мало.
Я поднялась, открыла ящик стола.
Достала папку.
Положила её перед ними. — Что это? — спросила Нина Сергеевна. — Это счета.
За ремонт крыши, замену окон, отопление, воду.
Мы вложили в эту дачу триста тысяч гривен за два года.
Пока бабушка жила.
Оксана не внесла ни копейки.
Они молча рассматривали бумаги. — А вот это, — я достала второй лист. — Расписка от Оксаны.
Три года назад она заняла у бабушки пятьдесят тысяч гривен.
Обещала вернуть через месяц.
Но до сих пор не вернула.
Оксана побледнела. — Это… я забыла. — А бабушка не забыла.
Перед смертью она сказала мне: «Дмитрию всё оставлю.
Он это заслужил».
Вот так.
Нина Сергеевна закрыла лицо руками.
Владимир Петрович уставился в стол. — Мы просто хотели справедливости, — тихо произнёс он. — Справедливость — это когда каждый получает по заслугам.
Дмитрий работал — получил дачу.
Оксана ничего не делала — не получила.
Это и есть справедливость.
Они поднялись.
Молча, одновременно.
Нина Сергеевна взяла сумку, Владимир Петрович застегнул куртку.
Оксана первой вышла из кухни, так хлопнула дверью подъезда, что окна задрожали. — Ты пожалеешь, — сказал Владимир Петрович в дверях. — Может быть.
Они ушли.
Я убрала чашки со стола.
Помыла их, вытерла и поставила в шкаф.
Руки дрожали, но я сжала кулаки, потом разжала.
Дышала глубоко и медленно.
Вечером пришёл Дмитрий.
Я всё рассказала.
Он слушал молча, а затем обнял меня. — Спасибо. — За что? — Что не дрогнула.
Я прижалась к нему лицом.
Чувствовала, как бьётся его сердце. — А ты бы дрогнул?
