Из кухни доносился звук текущей воды.
Владислав Михайлович действительно поставил чайник. — Верните ключи, — потребовала Ольга. — И уходите.
Оба.
Чай с вами пить не собираюсь.
Тамара Ивановна вынула из кармана связку ключей и положила их на комод у двери.
Затем она позвала Владислава Михайловича.
Он появился в дверном проёме гостиной.
Ольга проводила их до прихожей.
Свекровь медленно надела пальто, застёгивая пуговицы одну за другой.
Перед тем как открыть дверь, она обернулась.
Ольга увидела по её выражению лица, что она собирается попросить что-то важное. — Я никому не скажу, — уверила Ольга, опережая вопрос.
Дверь захлопнулась.
Ольга постояла в молчании несколько минут, затем направилась в гостиную и распахнула окно.
Холодный январский воздух ворвался в комнату, и Ольга глубоко вдохнула. *** В четверг Ольга провела генеральную уборку.
Она дважды вымыла полы по всей квартире, постирала покрывало с дивана, протёрла все поверхности.
Выкинула губку, которой мыла посуду, и достала из упаковки новую, лежавшую под раковиной.
В квартире не должно было остаться ни малейшего следа от этой сладкой парочки.
В пятницу вечером вернулся Сергей.
Он вошёл в прихожую уставшим, с сумкой на плече.
Ольга поцеловала его и помогла снять куртку. — Как съездил? — спросила она. — Нормально, — ответил он.
Ольга приготовила ужин, и они сидели на кухне, разговаривая о его поездке.
О случившемся в среду Ольга не произнесла ни слова.
В субботу утром они отправились к родителям Сергея.
Александр Петрович и Тамара Ивановна проживали в другом конце Каменец-Подольского, в старом панельном доме.
Квартира была трёхкомнатной, с низкими потолками и узким коридором, но уютной.
Александр Петрович жил здесь всю жизнь.
Гостей ещё не было.
Сестра Тамары Ивановны, тётя Люба, приехала раньше и помогала накрывать на стол.
Она нарезала колбасу тонкими ломтиками и аккуратно раскладывала кусочки по тарелкам.
Виновник торжества сидел в любимом кресле у телевизора и смотрел какой-то концерт.
На нём была новая рубашка в клетку и выходные брюки.
Александр Петрович редко наряжался, и Ольга подумала, что ему это идёт.
Сергей и Ольга поздравили его, вручили рыболовные снасти: новый спиннинг и набор блёсен в красивой коробке.
Александр Петрович расцвёл и начал рассказывать о щуке, которую поймал прошлым летом на Клязьме.
Щука была крупной, почти три килограмма, и он боролся с ней около двадцати минут, пока не вытащил её на берег.
Ольга немного постояла с ними, после чего направилась на кухню, чтобы помочь с салатами.
Она прошла по коридору и остановилась в метре от двери кухни.
Дверь была приоткрыта, и из кухни доносились голоса. — …познакомить Серегу с дочкой Натальи, — говорила Тамара Ивановна. — Аня, помнишь?
Хорошая девочка, добротная.
Широкие бёдра, родит несколько детей без проблем.
А Олечка ему не пара.
Я всегда это говорила.
Тётя Люба что-то пробормотала в ответ, но Ольга не расслышала слов. — Поговорю с Серёгой, — продолжала свекровь. — Он послушает.
Он всегда меня слушался.
Эта Ольга…
Детей родить не может, деньги только считает.
Ольга стояла в коридоре неподвижно.
Повернулась и тихо прошла по коридору до ванной, где заперлась.
Постояла минуту, глядя на собственное отражение в зеркале.
Вышла из ванной и громко, нарочно хлопнула дверью. — Ой, батюшки! — прозвучало с кухни. — Нельзя так хлопать, у меня сердце слабое!
Ольга вошла на кухню с улыбкой. — Извините, пожалуйста.
Ручка выпала из рук.
Могу помочь чем-нибудь?
Тамара Ивановна взглянула на неё с настороженностью, на мгновение сузила глаза, затем отвернулась к столу. — Порежь огурцы для салата, — приказала она. — Нож на столе.
Ольга взяла нож и начала нарезать огурцы тонкими кружочками. *** К трем часам дня гостиная была наполнена людьми.
Пришли соседи с нижнего этажа, друзья Александра Петровича с завода, где он проработал тридцать лет, а также какие-то дальние родственники из Звенигородки.
Всего собралось около пятнадцати человек.
Стол ломился от угощений: холодец с хреном, мясные нарезки, салаты, маринованные огурцы и помидоры.
