Ольга поднялась на свой этаж, достала ключи из кармана и попыталась открыть дверь.
Пальцы едва слушались после пятнадцатиминутного ожидания на остановке — автобус задерживался, и январский холод проникал сквозь перчатки.
Ключ соскользнул и упал на коврик.
Она подула на ладони, растёрла пальцы, подобрала связку и наконец справилась с замком.
В прихожей царила темнота.
Ольга потянулась к выключателю, но остановилась на полпути, услышав негромкое шепотание из гостиной.
Два голоса — мужской и женский — быстро и невнятно разговаривали.
Сергей уехал в рейс в понедельник, а вернуться должен был лишь в пятницу.
Сегодня была среда.
Ольга хорошо помнила, что утром дважды проверяла замок, прежде чем отправиться на работу.
Медленно сняв шубу и повесив её на крючок, она стянула сапоги и направилась в гостиную.
На диване сидел незнакомый мужчина.
Ему было около пятидесяти пяти лет, возможно, немного больше.
Редкие седые волосы, округлый живот под белой майкой, синие трико с протёртыми коленями.
Он смотрел на Ольгу так, словно она проникла к нему в дом без разрешения.
У окна, за занавесками, стояла свекровь Тамара Ивановна.
Она явно не успела спрятаться и теперь застыла в неловкой позе, наполовину скрытая тяжёлой портьерой.
Ольга несколько секунд наблюдала за этой сценой, пытаясь понять, что именно происходит. — У меня только один вопрос, — наконец произнесла она. — Что здесь происходит?
Меньше всего Ольга ожидала обнаружить в своей квартире свекровь.
Особенно в компании незнакомого мужчины.
Тем более после того громкого скандала, из-за которого они не общались уже полгода.
Тамара Ивановна начала навещать их примерно каждые две-три недели.
Но каждый визит заканчивался одинаково.
Она допивала третью чашку чая, откидывалась на спинку стула и начинала вздыхать.
Вздохи становились всё громче, пока кто-нибудь не спрашивал, в чём дело.
Тогда свекровь оживлялась и принималась рассказывать, что у подруги Натальи появились новые зимние сапоги — итальянские, с мехом, а у Ирины смартфон последней модели с большим экраном и хорошей камерой.
А она, Тамара Ивановна, вынуждена носить старую обувь и пользоваться телефоном, на котором даже фотографии получаются плохо.
Сергей каждый раз давал матери деньги.
Ольга видела, как он доставал купюры из кошелька, отсчитывал нужную сумму, а Тамара Ивановна прятала их в сумку с видом человека, которому вернули то, что причитается.
Сергей никогда не отказывал ей, даже когда они копили на новый телевизор.
Потом они планировали съездить с друзьями в Каролино-Бугаз на выходные, посмотреть кремль и деревянные церкви, прогуляться по старому городу.
Но Тамара Ивановна пожаловалась, что ей не хватает денег на новое пальто, и поездку отменили.
После каждого такого визита между Ольгой и мужем возникали ссоры.
Она утверждала, что у его матери нормальная пенсия, она живёт в собственной квартире без ипотеки и кредитов.
Все эти сапоги и телефоны — лишь каприз и желание похвастаться перед знакомыми.
Сергей соглашался, кивал, обещал поговорить с матерью, а потом разводил руками и повторял одну и ту же фразу, от которой у Ольги уже начинала дергаться губа: — Это же мама. Я у них единственный сын. Не могу ей отказать.
Но терпение лопнуло в тот августовский день, когда Тамара Ивановна заговорила о бане.
Сергей тогда находился в рейсе где-то под Одессой, вёз груз на склад и должен был вернуться через три дня.
Свекровь пришла без предупреждения, позвонила в домофон и заявила, что хочет попить чаю.
Ольга впустила её, поставила чайник, нарезала лимон дольками.
Тамара Ивановна сидела за столом, помешивая ложечкой сахар в чашке.
Потом отодвинула её в сторону и заговорила о даче.
Старая баня была почти развалена: крыша протекала, стены покосились.
Нужно строить новую.
Хорошую и крепкую, чтобы хватило на многие годы.
Ольга слушала, ожидая, когда свекровь назовёт сумму.
Четыреста тысяч гривен.
Она поставила чашку на стол и некоторое время смотрела на тёмную жидкость с плавающей долькой лимона. — У нас тут не банк, — сказала она тогда. — И я не позволю Сергею вас спонсировать!
Лицо Тамары Ивановны сразу изменилось, щёки покраснели, глаза сузились. — Не позволишь? — переспросила она. — Ты мне не позволишь?
То, что произошло дальше, Ольга помнила лишь отрывками.
Свекровь говорила много и громко: она не потерпит такого отношения, не нищенка и не попрошайка, невестка не имеет права вставать между матерью и сыном, она сделает всё, чтобы Сергей одумался и нашёл нормальную жену.
А потом Тамара Ивановна сказала то, что Ольга не смогла забыть до сих пор.
Про детей.
Про то, что у Ольги их никогда не будет.
Это было жестоко и несправедливо.
Они с Сергеем просто решили подождать ещё пару лет, встать на ноги, накопить денег.
Свекровь знала об этом, но всё равно ткнула в самое больное место.
