«Что это за безобразие?» — возмутился мой сожитель, ударив по столу в Новой Каховке.
В тот момент я впервые собрала вещи и ушла. Я отчетливо помню каждую мелочь того вечера.
Как скрипнула дверь подъезда.
Как тяжело мне было подниматься по лестнице, хотя живу всего на третьем этаже.
Как долго я искала ключи в сумке, руки дрожали от усталости.
Для меня Новая Каховка всегда была чем-то особенным.
Тихим уголком посреди суеты настоящих праздников и обычных будней.
Здесь можно не торопиться, не готовить оливье в третий раз, не улыбаться тем, кого видишь лишь раз в год.
Просто быть дома.
С близкими.
С теми, кому действительно важно, что ты есть, а не то, что ты приготовила.
Но тот вечер сложился совсем иначе.
Когда жизнь превращается в бег на месте. Я вернулась домой без десяти девять.
Уверена в этом, потому что успела заметить время на телефоне, когда выходила из такси.
И подумала тогда: «Господи, хоть бы сил хватило дойти до дивана».
Последние полгода я живу как белка в колесе.
Наш отдел сократили вдвое, обязанности переложили на оставшихся, а зарплату… Ну, вы понимаете.
Теперь я выполняю работу за троих и каждый вечер прихожу домой с ощущением, будто меня переехал каток.
В голове каша из цифр, отчётов, чужих требований и вечного «надо было ещё вчера».
Ноги гудят так, что хочется просто снять их и оставить где-нибудь в коридоре.
А дома меня встречает Виктор.
Мой сожитель.
Мужчина, с которым я живу уже два года.
Который четыре месяца назад тоже потерял работу и с тех пор осваивает искусство лежания на диване.
Он называет это «поиском себя».
Я называю это по-другому, но стараюсь не говорить вслух.
Знаете, есть такой момент в отношениях, когда перестаёшь озвучивать, что тебя раздражает.
Не потому что смирилась.
Просто устала спорить.
Устала объяснять очевидное.
Устала быть той, кто всегда недоволен.
Ресторанная еда вместо селёдки под шубой. В тот день я решила: хватит.
Больше не буду стоять у плиты после восьмичасового рабочего дня.
Не стану резать салаты, варить мясо для холодца, делать вид, что у меня есть силы на кулинарные подвиги.
По дороге домой я заказала еду из итальянского ресторана, мимо которого часто прохожу на работу.
Там готовят потрясающе.
Всегда пахнет так, что хочется зайти и никогда не уходить.
Я выбрала всё, что выглядело аппетитно: тёплые закуски с артишоками и вялеными томатами, салат с рукколой и пармезаном, запечённое мясо в травах и какой-то изумительный десерт с маскарпоне.
Даже добавила бутылку хорошего красного вина.
Того самого, которое мы с Виктором давно собирались попробовать, но всё откладывали «на особый случай».
Пока еду везли, я успела принять душ, переодеться в домашнее платье (то самое бордовое, которое мне действительно идёт), достать красивую посуду.
Зажгла свечи.
Аккуратно расставила коробки из ресторана на столе, чтобы выглядело празднично.
Оглядела результат и подумала: неплохо получилось.
Пусть я не провела полдня на кухне, зато сейчас мы спокойно поужинаем, выпьем вина, может, даже поговорим о чём-то, кроме его несуществующих собеседований и моей работы.
Наивная я.
Виктор вышел из комнаты именно в тот момент, когда я зажигала последнюю свечу.
Услышала его шаги, повернулась с улыбкой: — Смотри, как красиво получилось!
Давай поужинаем, а?
Он остановился.
Взглянул на стол.
И я увидела, как изменилось его лицо.
Брови поднялись, губы сжались, в глазах появилось что-то холодное. — Что это такое? — спросил он таким тоном, как будто говорил про испорченный продукт в холодильнике.
Я растерялась. — Ужин.
Заказала из ресторана.
Новая Каховка же… — Ты заказала? — он подошёл ближе, посмотрел так, словно я принесла в дом что-то неприличное. — То есть даже не стала готовить?
Внутри что-то сжалось.
То чувство, когда ты думала, что сделала хорошо, а тебе говорят, что ты ошиблась.
Когда пыталась порадовать, а получила отказ. — Виктор, я очень устала сегодня.
Работала до восьми, еле доехала.
Думала, так будет даже лучше — готовить не надо, еда вкусная… — Лучше? — он усмехнулся. — Четыре месяца я дома сижу.
