А жизнь-то утекает!
Внутри дом выглядел ещё более обветшалым, чем снаружи.
Печь занимала почти половину кухни, а на полу лежал старый линолеум, в некоторых местах прорванный и залатан скотчем.
Из мебели имелся только стол, покрытый изношенной клеёнкой, два стула с продавленными сиденьями и древний холодильник, работа которого был настолько шумным, что его слышно было из любого угла жилища. — Проходи, проходи, — поспешила бабушка. — Я тебе постелю в горнице.
Там чисто, только немного сыро.
В детстве Лев спал именно там, когда приезжал на каникулы. «Горница» оказалась комнатой размером три на четыре метра с одним окном и железной кроватью, застеленной байковым одеялом с цветочным узором.
На стенах висели выцветшие фотографии в рамках и икона в углу. — Спасибо, Тамара Ивановна, — сказала Ольга, ставя рюкзак на кровать. — Очень уютно. — А ты, наверное, голодная? — взяла её за руку бабушка. — Пойдём пить чай.
Я пирожки с капустой испекла.
Алексей их обожал.
За чаем Тамара Ивановна рассказывала о соседях, о том, как выдалась дождливая осень и какая хорошая картошка в этом году.
Её речь была прерывистой: иногда ясной и связной, а в другие моменты — внезапно прерывалась, и она забывала, о чём говорила. — Ты надолго к нам? — спросила она, наливая чай из старого алюминиевого чайника. — Пока не знаю, — откровенно призналась Ольга. — Может, надолго. — Ой, как хорошо!
А то мне тут одной скучно.
Пирятинцы, конечно, заходят, но все молодые и много работают.
А со мной и поговорить некому.
Алексей давно не приезжал, всё обещает, да всё нет… Ольга тяжело подбирала слова.
Как объяснить женщине восьмидесяти лет, что её любимый внук больше не приедет?
Что он отдал дом вместе с ней, словно ненужную мебель? — Тамара Ивановна, а вы… не думали переехать в город?
К Алексею?
Старушка удивлённо посмотрела на неё. — Зачем?
Я здесь всю жизнь прожила.
Дед мой этот дом строил, муж здесь умер, дети выросли… Нет, дорогая, старые деревья не пересаживают.
Вечером, когда Тамара Ивановна легла, Ольга ещё раз обошла дом.
Крыша действительно протекала.
В углу кухни стояло ведро, в которое капала вода.
Печь дымила из-за того, что давно не чистилась.
В уличном туалете сломалась дверь.
Водопровода не было, воду носили из колодца во дворе.
Женщина достала ноутбук и попробовала подключиться к интернету.
Wi-Fi, разумеется, отсутствовал, но мобильный интернет ловился с трудом.
Ольга открыла почту: там было несколько заказов на перевод.
Неплохо, хватит на первое время.
Около полуночи её разбудил странный шум: кто-то ходил по кухне и гремел посудой.
Женщина накинула куртку и вышла из комнаты.
Тамара Ивановна в ночной рубашке стояла у плиты и что-то варила в кастрюле. — Тамара Ивановна, что вы делаете?
Старушка обернулась и серьёзно ответила: — Степан Сергеевич скоро придёт с работы.
Борщ для него варю.
Ольга поняла, что речь идёт о покойном муже бабушки. — Тамара Ивановна, — мягко попросила она, — уже поздно.
Пойдёмте спать.
Бабушка послушно направилась в спальню.
Ольга выключила плиту и убрала кастрюлю.
Соседка была права.
Старушка действительно не всегда осознавала, где находится и что происходит вокруг.
Женщина лёгла в кровать и долго смотрела в потолок.
Что она здесь делает?
Пустая трата времени и молодости.
Нужно срочно уезжать.
Но утром, когда Тамара Ивановна принесла ей чай в постель и робко поинтересовалась, хорошо ли она спала, Ольга поняла, что просто не сможет оставить эту маленькую беззащитную женщину одну. *** Первый месяц в Пирятине стал для женщины чередой небольших открытий и больших разочарований.
Она быстро поняла, что бабушка нуждается в постоянном уходе.
Старушка могла забыть выключить плиту или выйти на улицу в одной рубашке при морозе.
Но между приступами у неё случались удивительно ясные мгновения, когда она рассказывала истории из прошлого, делилась жизненной мудростью и даже шутливо отзывалась о собственной забывчивости. — Ох, Олечка, — призналась она однажды утром, — голова-то у меня совсем дырявая стала.
Как решето.
Всё забываю, а вот как борщ варить… помню.
Странно, правда?
Ольга постепенно привыкала к ритму деревенской жизни: вставала в семь, топила печь, готовила завтрак, затем садилась за переводы.
Заказов было немного, но достаточно для повседневных нужд.
Работать в тишине, под стук дождя по крыше, оказалось даже приятнее, чем в городской суете.
Но дом требовал срочного ремонта.
Ведро в углу кухни наполнялось дождевой водой каждую ночь, печь коптила так, что приходилось регулярно проветривать комнаты.
Ольга пыталась найти местных мастеров, но цены на работы оказались высокими, а её сбережения стремительно таяли.
Соседка Ирина Петровна, которую она встретила по приезду, оказалась очень общительной.
Она трудилась в администрации района и знала всех и всё в округе. — Слушай, а ты надолго к нам? — спросила она однажды, заглянув за солью. — Все постоянно интересуются тобой. — Пока не знаю, — уклончиво ответила Ольга. — Посмотрим, как сложатся обстоятельства. — А чем занимаешься?
Работаешь где-нибудь? — Я переводчик.
Фриланс. — О-о, — оживилась Ирина Петровна. — Английский знаешь? — Конечно. — Тогда тебе к Коваленко надо сходить!
Владимир Михайлович — местный предприниматель, держит ферму.
Он как раз искал человека, который помогал бы с документами.
У него дела с европейцами, а английским он не владеет.
Сто раз слышала, как он жаловался.
На следующий день женщина отправилась к Коваленко.
Ферма располагалась на другом конце деревни.
Это был большой современный комплекс из металлических ангаров и административных зданий. — Переводчик? — мужчина с интересом посмотрел на неё. — Какой у вас опыт?
Ольга рассказала о своём образовании и многолетнем опыте работы.
Коваленко кивал, задавал уточняющие вопросы. — Дело такое, — сказал он наконец. — Я налаживаю поставки в Европу.
Венгры и словаки хотят закупать нашу продукцию: органическое мясо и овощи.
Но документооборот сложный, требования очень жёсткие.
Нужен человек, который будет вести переписку, переводить договоры и сертификаты.
