Тамара сыграла на жалости, напомнив о том, как одиноко Ане, и добрая, отзывчивая Людмила согласилась принять племянницу в свою небольшую однокомнатную квартиру в Боярке.
Марина узнала, чем закончилась эта история, только в октябре.
В тот вечер Надежда позвонила ей, голос дочери звучал встревоженно. — Мам, ты свободна?
У тети Людмилы случилась беда.
Выяснилось, что «послушная» Аня так и не поступила в институт — не хватило баллов, да и желания особого не было.
Возвращаться домой она отказалась, обманула родителей, сказав, что учится на платном отделении (деньги Тамара регулярно пересылала).
Все это время она жила у Людмилы, превратив жизнь пожилой женщины в настоящий кошмар: появлялась под утро, приводила кавалеров, грубила.
Людмила молчала, боясь пожаловаться сестре.
Развязка произошла всего два дня назад.
Аня исчезла, прихватив с собой «гробовые» деньги Людмилы, которые та хранила в чайной банке, а также пару золотых колец — всё наследство от матери.
Она уехала с каким-то молодым человеком на юг.
Людмилу настиг микроинсульт, когда она обнаружила пропажу.
В данный момент она находилась в больнице, а Тамара с Виталием бегали по участкам, писали заявления, вопили, что Людмила «не уследила» за дочерью, и пытались заставить больную женщину отозвать заявление о краже, чтобы не испортить Анину репутацию. — Представляешь, — рассказывала Надежда, — Тамара звонила мне.
Орала, что во всем виноваты мы.
Мол, если бы Аня жила у тебя, под присмотром, в центре города, она бы не связалась с плохой компанией.
Марина положила трубку и подошла к окну.
За стеклом падал первый мокрый снег, огни Киева растекались желтыми пятнами.
В квартире было тепло, тихо и безопасно.
На кухне свистел чайник.
Она представила, что этот кошмар — полиция, пропавшие деньги, чужие пьяные компании, обвинения — мог бы происходить здесь, внутри этих стен.
Что её жизнь, которую она так бережно собирала по частям, была бы попрана грязными сапогами чужой наглости.
Марине стало больно и жаль Людмилу — до слёз, до колющей боли в сердце.
Она решила, что завтра же поедет в больницу к ней, поможет деньгами и наймёт сиделку.
Но жалости к Тамаре или Ане у неё не возникло.
Было лишь огромное и глубокое чувство облегчения.
Она сохранила свою крепость.
Она отказалась взять на себя чужой крест, который пытались повесить на неё, прикрываясь святым словом «родня».
Марина налила себе чашку горячего чая с мятой, вдохнула аромат и впервые за полгода позволила плечам по-настоящему расслабиться.
Иногда сказать «нет» — значит совершить самый важный поступок в жизни.
