Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. — Ты, Лена, не будь жадной.
У тебя трёшка на «Соколе», живёшь одна, как настоящая барыня.
А девочке нужно помочь устроиться в жизни.
Что ей делать в нашей провинции?
Продавщицей работать?
Тётка Тамара говорила громко, пытаясь перекричать звон вилок и шум голосов.
Юбилей двоюродной сестры Оксаны был в полном разгаре: душный банкетный зал, запах майонезных салатов и сладкого игристого вина.
Тамара, раскрасневшись, в кофте с люрексом, нависала над Мариной, словно грозовая туча.
Рядом сидела виновница разговора — восемнадцатилетняя Аня.
Она явно скучала, уткнувшись длинным ногтем в экран телефона, не обращая внимания на потенциальную хозяйку своей будущей жизни.
Марина, аккуратно промокнув губы салфеткой, ощутила, как внутри сжимается какая-то пружина.
Ей было пятьдесят четыре года.
Она всего год как начала жить для себя: муж умер пять лет назад, дочь Надежда вышла замуж и съехала, наконец погасили ипотеку.
Она ценила свою тишину, вечера с книгой и идеально убранную кухню. — Тамара, — спокойно сказала Марина, стараясь не повышать голос. — Я не собираюсь никого поселять.
Я привыкла жить одна. — Привыкла, да! — фыркнула Тамара, обращаясь уже ко всему столу. — Слышали?
Родная кровь на пороге, а она — «привыкла».
Мы же не просто так просим!
Привезём картошку, соленья.
Аня будет помогать.
Полы помоет, в магазин сбежит.
Она у меня послушная.
В этот момент Аня громко хмыкнула, не отрываясь от телефона, что совсем не соответствовало образу «послушной помощницы». — Дело не в картошке, — подключилась к разговору Надежда, дочь Марины.
Она сидела рядом, прямая и серьёзная, совсем не похожая на мать, готовая к спору. — Мама имеет право на покой.
А для студентов общежитие есть. — Общага! — взвыла Тамара. — Там же разврат!
Там наркоманы!
Я свою кровиночку в клоповник не отдам.
У Лены комната пустует.
В этот момент произошло то, что окончательно убедило Марину в правильности своего решения.
Рядом с Тамарой сидела тётя Людмила — тихая, худенькая женщина, дальняя родственница, которую в семье обычно не замечали.
Людмила всю жизнь прожила в деревне, ухаживая за лежачей матерью, и собственной семьи не создала.
Она робко протянула Ане конверт. — Анька, вот… немного, на учебники, — прошептала Людмила, виновато улыбаясь.
