Ключ в замке не провернулся. Точнее, он вошёл лишь наполовину и дальше будто наткнулся на глухую преграду. Я вытащила его, попробовала ещё раз, но результат был тем же: механизм не поддавался.
За моей спиной дрогнули двери лифта, где-то в шахте металлически брякнул трос. Я стояла на площадке, сжимая ключ, и внимательно рассматривала накладку замка. На металле виднелась свежая борозда, а край был содран так, словно туда недавно лезли отвёрткой.
Я сделала шаг назад и достала телефон.
— Дмитрий, — произнесла я, когда муж ответил, — ты случайно замки не менял?
— Какие ещё замки? — он явно что-то жевал: обед у него всегда был строго с двух до трёх. — Я на объекте, Алин, у нас тут силовой кабель перебили. Ты о чём вообще?
— О замке в старой квартире. Я приехала забрать коробки с балкона, а ключ не подходит.
На том конце повисла пауза.
— Оставайся там, — наконец сказал он. — Сейчас выеду.
— Значит, это не ты?
— Алина, я там с апреля ни разу не был.
Я отключила звонок и прислонилась плечом к дверному косяку. Апрель. Именно тогда мы перебрались в новую квартиру, а старую решили выставить на продажу. Две недели назад нашёлся покупатель — вполне удачный вариант: семья с ребёнком, собирались оформлять ипотеку, ждали только одобрения банка.
Я сама водила их по комнатам, показывала планировку, рассказывала про кладовку, которую мы с Дмитрием когда-то сделали из встроенного шкафа. А в прошлый четверг тот покупатель неожиданно позвонил и сообщил, что пока берёт паузу. Без подробностей.
Квартира принадлежала нам. Полностью, без всяких оговорок. Дмитрий купил её за два года до нашей свадьбы: обычная двухкомнатная в панельной девятиэтажке на окраине областного центра. Первый взнос он внёс сам — накопил за пять лет работы вахтами на севере.
Оставшуюся ипотеку мы гасили уже вместе, будучи в браке. Вместе делали ремонт, меняли окна, трубы, вкладывались в каждую мелочь. Последний платёж закрыли три года назад.
Когда появилась возможность взять трёхкомнатную в новостройке, старую квартиру решили продать. Всё было логично и понятно. До тех пор, пока в эту историю не вмешалась свекровь.
Татьяна Сергеевна, мать Дмитрия, явилась к нам через три дня после публикации объявления. Без предупреждения. Просто пришла, устроилась на кухне, положила перед собой телефон экраном вниз и заявила:
— Я не позволю, чтобы старая квартира ушла посторонним.
Я в тот момент наливала чай. Дмитрий стоял у окна и крутил в руках индикаторную отвёртку — у него всегда появлялась привычка перебирать что-нибудь пальцами, когда он нервничал. Я поставила чашку на стол и подвинула к свекрови сахарницу.
— Татьяна Сергеевна, — спокойно сказала я, — мы её не отдаём. Мы продаём. За деньги, которые нам нужны.
— Вам нужны? — она вскинула брови. — А Марине, сестре твоего мужа, жильё, значит, не нужно? Она, между прочим, с двумя детьми по съёмным углам ютится.
Я прекрасно знала, что Марина снимает квартиру. Знала и то, что она работает продавцом-консультантом в сетевом магазине косметики, а получает тридцать две тысячи. Знала, что бывший муж алименты перечисляет как попало — нерегулярно и не полностью. Но всё это не делало нашу квартиру её квартирой.
— Татьяна Сергеевна, — я села напротив, — жильё оформлено на нас с Дмитрием. Это наша собственность. Марина взрослая женщина, и вопрос с жильём она должна решать сама.
— Она моя дочь, — жёстко бросила свекровь. — И мать двоих детей. Квартира должна остаться в семье.
Дмитрий тихо кашлянул. Я посмотрела на него, но он избегал моего взгляда и продолжал рассматривать отвёртку.
— Мам, — негромко произнёс он, — мы не можем просто так отдать квартиру. У нас новая ипотека, за неё платить надо.
— А я и не говорю «отдайте», — Татьяна Сергеевна чуть улыбнулась. — Перепишите на Мариночку. Она будет там жить. А вы люди не бедные, ещё заработаете.
Я уже собиралась ответить, но Дмитрий опередил меня:
— Мам, это четыре с половиной миллиона рублей. Не триста тысяч и не пятьдесят. Мы не можем взять и подарить такую сумму.
— Я не прошу подарить, — она сложила ладони на столе. — Я прошу помочь родной сестре. У тебя одна сестра, Дима. Одна-единственная.
Именно тогда я впервые услышала от неё это особенное «Димочка». Татьяна Сергеевна произнесла его мягко, почти нежно, и пальцы мужа заметно стиснули индикатор.
— Я подумаю, — сказал он.
Я промолчала. Просто поднялась и вышла из кухни.
Разговор между нами состоялся уже вечером.
— Ты же сам понимаешь, что это абсурд, — сказала я.
— Понимаю.
— Отдать квартиру бесплатно только потому, что так захотела твоя мать?
— Я не собираюсь ничего отдавать, — он устало потёр переносицу. — Но ты мою мать не знаешь. Она просто так не отстанет.
— Дмитрий, мы взрослые люди. Эти деньги заработали мы. Квартира куплена на твои вахтовые накопления и потом выплачена нашими общими платежами. Марина к ней вообще никакого отношения не имеет.
— Она моя сестра.
— И что? От этого она не становится совладелицей.
Он тяжело вздохнул, но отвечать не стал.
Через неделю мне позвонила риелтор.
— Послушайте, там какая-то странность, — начала она. — Я приехала на показ, а на двери другой замок. Позвонила — мне открыла женщина и сказала, что теперь живёт здесь. Вы об этом знаете?
Нет, я об этом не знала.
Я сбросила звонок, схватила ключи от машины и через двадцать минут уже была у старой квартиры. И теперь стояла перед закрытой дверью, смотрела на свежую царапину возле замка и ждала Дмитрия.
Он приехал минут через сорок. В рабочей куртке, с каской в руке — явно сорвался прямо с подстанции и даже не заезжал переодеться. Подошёл к двери, потрогал замок и негромко присвистнул.
— Личинку заменили, — сказал он. — Причём нормально заменили. Видишь? Врезка осталась прежняя, а механизм новый. Кто-то вызвал мастера и спокойно поменял замок.
— Этот «кто-то» — твоя сестра, — сказала я. — С благословения твоей матери.
Дмитрий нажал кнопку звонка.
За дверью было тихо. Потом послышались шаги.
— Марина, открывай, — произнёс он.
Ответа не последовало.
— Марина, я знаю, что ты внутри. Открой дверь.
Звякнула цепочка, провернулся замок. Дверь распахнулась лишь на ширину ладони. В щели показалось лицо сестры Дмитрия. Марина была взъерошенная, в домашней футболке с рисунком, который я сразу узнала: когда-то я сложила эту вещь в пакет для благотворительности, но Татьяна Сергеевна забрала его себе, сказав, что отвезёт сама.
— Привет, — сказала Марина. — А вы что здесь делаете?
— Это мы хотели бы спросить, что здесь делаешь ты, — ответила я.
Она перевела взгляд с меня на Дмитрия. Лицо у неё было спокойное, почти сонное, будто её только что подняли.