Алена уставилась на брата с таким выражением, словно он предал её. — Ты серьёзно? — спросила она.
— Ты на её стороне? — последовал вопрос.
— Я на стороне здравого смысла, — ответил Михаил, сжав ладонь Тамары. — Тамара работает, у неё своя жизнь и свои дела.
Она не обязана быть для нас обслуживающим персоналом.
Если вы даже не можете убрать за собой тарелки, то, пожалуй, действительно лучше уезжайте.
Алена резко поднялась, и стул заскрипел. — Хорошо.
Сергей, собираемся.
Похоже, мы здесь лишние. — Алена, — Михаил сделал шаг навстречу, — не нужно создавать драму.
— Просто… — начала она.
— Не нужно? — голос её задрожал. — Ты выгоняешь меня из-за каких-то полотенец!
— Никто тебя не выгоняет, — устало сказала Тамара. — Я просто не хочу быть горничной в своём собственном доме.
Это моё право.
Они молча собирались.
Сергей складывал вещи аккуратно, избегая взглядов.
Алена со злостью что-то швыряла в сумку.
Михаил стоял в коридоре, мрачный, но решительный.
Когда дверь за ними захлопнулась, Тамара опустилась на диван и внезапно почувствовала, как слёзы подступают. — Я всё испортила, — тихо произнесла она.
Михаил сел рядом и обнял её. — Нет.
Ты была права.
Я… не замечал, как она себя ведёт.
Прости.
— Она больше не захочет с нами общаться.
— Захочет, — поцеловал он её в макушку. — Когда остынет.
Алена такая — сначала обижается, а потом задумывается.
Она позвонит через пару дней, чтобы извиниться.
Я её знаю. — А если нет? — Тогда, — крепче прижал он её, — это её проблемы.
Я с тобой, Тамар.
Всегда.
Они сидели так долго, а вокруг была тихая и пустая квартира, но впервые за эти дни — именно своя.
Тамара посмотрела на кухню, где не было больше чужих чашек, на ванную, где не валялись мокрые полотенца, на диван, который вновь принадлежал только им.
И подумала, что, может, гостеприимство — это не отдавать себя до последней капли.
А значит — оставаться человеком, который имеет право на личные границы.
Даже если приезжают родственники.
Даже если тебя могут обвинить в чёрствости.
Даже когда ты настолько устала, что готова была согласиться на всё, лишь бы избежать ссоры.
Алена действительно позвонила спустя три дня.
Её голос был тихим и необычно неуверенным. — Михаил?
Прости.
Я… я перегнула палку.
Вела себя действительно плохо.
Не хочу с тобой ссориться.
Я была не права.
Можно я как-нибудь ещё к тебе приеду?
Михаил посмотрел на Тамару.
Она кивнула. — Конечно, Аленка.
Приезжай.
Когда трубка была положена, Тамара вдруг подумала, что, возможно, именно это и есть настоящая семья.
Не та, где все делают вид, что всё хорошо,
а та, где можно откровенно говорить, ссориться, обижаться — и после всего этого находить способ быть вместе.
По-новому.
По-честному.
Но в следующий раз, твёрдо решила она, каждый будет убирать за собой мокрые полотенца.
