Зал напоминал настоящий улей, наполненный шумом и оживлением.
Я стояла у входа, держа в руках букет роз, купленных на последние деньги, и наблюдала за этим праздником жизни.
Мой Алексей вступал в брак.
Высокий, в элегантном костюме-тройке, он улыбался так, словно выиграл в лотерею миллион. — Проходите, пожалуйста, — девушка с планшетом даже не подняла взгляд. — Ваше имя? — Тамара Сергеевна.
Мать жениха.
Она медленно водила пальцем по списку, и я успела рассмотреть каждую складку на её тщательно выглаженной блузке. — А-а-а, вот.
Стол номер восемнадцать.
Прямо за колонной. — За колонной? — я невольно рассмеялась. — Девушка, там же ничего не видно. — Это место предусмотрено по плану рассадки.
Прошу прощения.
Пробиралась между столами, словно воровка.
Гости следили за мной: кто-то кивал, кто-то отводил глаза.
А я продолжала идти к этой проклятой колонне, сжимая ручку сумки так сильно, что пальцы побелели.
За столом восемнадцать уже сидели какие-то дальние родственники со стороны невесты.
Тётка в малиновом платье жевала тарталетку и разговаривала с соседкой: — Слышала, его мать была против этой свадьбы.
Скандалы устраивала. — Да ну?
А что она хотела? — Кто их разберёт, этих свекровей.
Все как одна — собственники.
Я присела.
Положила розы на стол.
Малиновая тётка бросила на букет взгляд, словно увидела таракана в супе. — Простите, а вы… к кому пришли? — К жениху.
Я его мать.
Тишина повисла в воздухе.
Затем соседка малиновой тихо захихикала: — Ой, извините, мы не знали… — Ничего страшного.
Я к этому привыкла.
В этот момент Алексей водил невесту по залу, представляя её гостям.
До нашего угла они так и не дошли.
Но я видела, как она — эта Оксана в белоснежном платье — шептала ему что-то на ухо, и он кивал, словно кукла на ниточках.
Тамада громко крикнул в микрофон что-то про «горько», гости заволновались.
Я сидела за колонной и считала трещины на потолке.
Двадцать три штуки. — Мам, — Алексей внезапно появился рядом, и я чуть не подпрыгнула. — Ты зачем тут сидишь? — Где ещё, Алексей?
Там, куда твоя жена меня посадила, там и сижу. — Она не специально.
Просто гостей много, и всех рассадить так, как хотелось бы, невозможно. — Понятно.
