— Марийка, ну зачем ты так мрачнеешь? — почти ласково протянул Алексей. — Маме этот новый плазменный телевизор был не роскошью, а настоящей необходимостью.
Мария медленно подняла глаза от чека, который одиноко лежал на блестящей поверхности кухонного стола. Черные цифры на бумажке будто нарочно бросались в глаза и выглядели совершенно нелепо: шестьдесят тысяч гривен.
— Алексей, мы же полтора года откладывали на машину, — тихо сказала она, и в ее голосе уже слышалась усталость, смешанная с подступающим отчаянием. — Не просто так откладывали. На нашу семейную машину.
— Мариш, ну не начинай из-за денег, — муж привычно приобнял ее за плечи и улыбнулся той самой легкой, обезоруживающей улыбкой, которая десять лет подряд помогала ему выходить сухим из любой ссоры. — Мама — это мама. Родных людей нельзя оставлять без помощи. Ты у меня умная, сильная, специалист отличный. Еще заработаешь. Не обеднеем же мы из-за одной серьезной покупки.
В этих нескольких фразах, сказанных как будто между делом, помещалась вся их совместная жизнь. Мария занимала хорошую должность ведущего бухгалтера в крупной строительной компании, много работала, часто задерживалась допоздна и фактически содержала дом. А Алексей, который с гордым видом называл себя свободным менеджером в поиске истинного призвания, вместе со своей матерью Ириной Павловной с удовольствием находили способы потратить то, что зарабатывала Мария.
В тот вечер она вернулась поздно, как возвращалась почти всегда: выжатая, с тяжелой головой и ощущением, будто день вытянул из нее все силы. Квартира была ее собственной — двухкомнатная, оформленная только на нее, купленная на личные накопления задолго до свадьбы. Но дома ее встретили не покой и чистота, а привычный беспорядок. В прихожей валялись грязные ботинки Алексея, брошенные посреди прохода. На кухне возле раковины возвышалась гора тарелок и кастрюль — след его очередного дневного «кулинарного вдохновения».
Сам Алексей сидел в гостиной в растянутых домашних штанах и с полным погружением играл в танчики на дорогом игровом ноутбуке. Ноутбук, разумеется, был куплен в кредит, а платежи по нему исправно уходили с зарплатной карты Марии.
— О, ты уже пришла, — пробормотал он, даже не повернув головы. Его взгляд так и остался прикованным к экрану. — Там вроде курица со вчерашнего дня в холодильнике есть. Разогрей мне что-нибудь по-быстрому, ладно?
Мария прошла мимо, не ответив ни слова. Еще недавно она бы взорвалась. Начала бы выяснять отношения, шумно ставить тарелки в мойку, одновременно готовить ужин, убирать квартиру и упрекать мужа в безответственности. Она знала этот сценарий наизусть: скандал, его обиженное молчание, ее чувство вины, примирение — и все сначала.
Но теперь внутри было иначе. Не ярость, не слезы, не желание доказать свою правоту. В ней словно что-то окончательно треснуло. Тот самый телевизор за шестьдесят тысяч гривен, купленный для свекрови без малейшего обсуждения, стал последним камнем, который опрокинул чашу ее терпения. Вдруг, с пугающей ясностью, Мария поняла: в этом доме ее давно не воспринимают как любимую женщину. Ее используют как удобный механизм, который зарабатывает, оплачивает, готовит, убирает и при этом еще должен улыбаться.
Слишком много лет она сама убеждала себя, что Алексей — человек особенный. Творческая натура. Тонкая душевная организация. Ему, видите ли, невозможно сидеть в офисе с девяти до шести, выполнять чужие поручения и жить по обычному расписанию. Любая стабильная работа казалась ему тюрьмой, унижением и предательством собственных талантов.
Редкие деньги, которые ему все же удавалось получить, исчезали мгновенно. То он покупал дорогие удочки, уверяя, что рыбалка помогает ему «перезагрузить сознание». То вкладывался в очередное улучшение компьютера, потому что без новой видеокарты, по его словам, «невозможно развиваться». То уезжал с приятелями на пивные фестивали, объясняя это необходимостью социализации и расширения кругозора.
Ирина Павловна тоже давно привыкла обращаться к невестке как к безотказному источнику помощи. Сегодня ей срочно требовался современный холодильник, потому что старый, как она жаловалась, слишком громко гудел по ночам. Через месяц появлялась необходимость в дорогой путевке в загородный санаторий с условиями непременно премиального уровня. Потом следовала новая просьба: надо помочь младшей сестре Алексея, Оксане.
Оксана с завидным постоянством запускала один неудачный проект за другим. То она собиралась варить дома авторское мыло, то вязать шапки на заказ, то придумывала еще какую-нибудь затею, которая заранее выглядела сомнительно. Финансовой пользы от этих начинаний семья так и не видела, зато расходы всякий раз ложились на Марию.