Елена лежала, уставившись в потолок, и не брала трубку. Экран телефона мигал с именем «Дмитрий».
Она уже знала, что он скажет: «Мама волнуется, не может уснуть, и ты тоже могла бы…» Елена отключила звук и отложила телефон на тумбочку рядом с кроватью.
В квартире царила тишина, но она не приносила покоя.
На кухне тихо работал холодильник, за окном слышался стук дождя.
Всё вокруг казалось вязким и липким — как после грозы, когда воздух уже остыл, а земля ещё остаётся горячей.
В памяти вновь всплывала та фраза, сказанная за обеденным столом: «А у вас ничего не треснет от моих денег?» Господи, зачем она это произнесла?
Она не хотела этого…
Просто в какой-то момент сорвалась.
Тамара Сергеевна всегда умела задеть — не прямо, а между строк.
С улыбкой, словно невзначай. «Настоящая женщина должна быть мягкой». «Работа — не оправдание для холодной семьи». «Дмитрий выглядит уставшим. Может, он недоедает?» Каждый раз это казалось заботой, а на деле — как игла, впивающаяся в кожу.
Она сдерживалась.
Молчала.
Но вчера… вчера эта игла проникла слишком глубоко.
Елена поднялась и подошла к окну.
В отражении стекла показалось её лицо — измученное, с тёмными кругами под глазами. «Вот тебе и успешная женщина», — с горечью подумала она.
Директор, переговоры, контракты, отчёты, графики…
А внутри — пустота.
Она вспомнила мать.
Мама тоже была одинокой.
Жила в общежитии для медсестёр, постоянно в халате, уставшая, добрая, но с глазами человека, давно смирившегося с судьбой.
Детство Елены пахло больницей — йодом, хлоркой и дешёвым хлебом из буфета.
Однажды, придя из школы, она застала мать, сидящую на табуретке и тихо плачущую.
Рядом лежал конверт — квитанция об оплате, и на столе — несколько монет.
Тогда мать сказала: — Ничего, доченька. Главное, что мы есть друг у друга.
Елена тогда подумала: «Друг у друга — это, конечно, хорошо. Но есть хочется гораздо больше». С тех пор она решила: никогда.
Никогда не позволит себе жить так — с долгами, слезами и жалостью.
Она училась, будто безумная.
Работала.
Шла вперёд, всегда вперёд.
И в итоге — достигла цели.
Своя компания, собственный дом, машина.
Всё, о чём когда-то мечтала мама.
Но мамы уже не было.
Она тихо ушла в ту ночь, когда Елена летела в командировку.
С тех пор всё, что она делала, казалось не ради себя, а ради обещания, данного у окна в общежитии: «Я никому не позволю унизить себя». Потом в её жизни появился Дмитрий.
Он был другим — спокойным, мягким, домашним.
После всех холодных деловых лиц и фальшивых улыбок он казался почти светом.
Он умел слушать.
Не спорил.
С ним можно было просто быть.
Тогда Елена впервые за много лет почувствовала расслабление.
Поверила, что можно любить, не защищаясь.
Но потом появилась она.
Тамара Сергеевна.
Сначала всё шло хорошо.
Тёплые вечера, советы, домашние пироги.
Елена даже радовалась — наконец-то у неё появилась семья.
Настоящая.
Но с каждым днём, прожитым вместе, она всё отчётливее ощущала: здесь её не принимают.
Как будто зашла в чужой дом в дорогих туфлях — и все смотрят не на неё, а на грязь на подошвах.
Любая мелочь превращалась в укол. «Салат с майонезом? В нашей семье так не готовят». «Ты опять задержалась? Дмитрий скучает». «Сын похудел. Всё работаешь, да?» Дмитрий молчал.
Он никогда не принимал чью-либо сторону.
Миротворец.
Но чем дольше он молчал, тем сильнее Елена ощущала одиночество.
И вот вчера — ужин.
Эта кухня, где всё чуждо: скатерть с петушками, маятниковые часы, фотографии на стенах.
Она чувствовала себя гостем, хотя именно она оплатила ремонт квартиры, мебель и всё остальное.
А свекровь смотрела на неё так, будто её деньги были грязными.
И тогда из глубины души, накопившейся годами, вырвалась фраза: «А у вас ничего не треснет от моих денег?» Она понимала, что переборщила.
Но также знала: если бы проявила мягкость — Тамара Сергеевна растоптала бы её без остатка.
Тихо, с улыбкой, под видом «я только добра хочу».
Телефон вновь зазвонил.
На этот раз пришло сообщение из банка: «Уведомление: с корпоративного счёта произведён перевод на сторонний аккаунт. Сумма: 1 200 000 гривен». Елена нахмурилась.
Какой перевод?
Она не давала никаких распоряжений.
Быстро закрыла экран.
Номер счёта — незнакомый.
Внутри всё похолодело.
Неужели кто-то взломал?
Или… Она вспомнила, что пару недель назад Дмитрий помогал ей с бухгалтерией, «проверял отчёты».
Нет.
Такого не могло быть.
Он бы не…
Но сердце уже знало — что-то не так.
Холодный пот выступил на спине.
Она подняла телефон, открыла список контактов, но не нажала «вызов».
В голове звучали слова свекрови: — Женщины, которые слишком много работают, потом удивляются, почему в доме холодно.
«Холодно?» — подумала Елена. — «Холодно, потому что тебя предают те, ради кого ты старалась согреть». Она выключила свет и легла в темноте.
И впервые за долгое время ощутила страх.
Не за деньги — за то, что всё, что она строила, может разрушиться из-за одного предательства.
Утро началось слишком спокойно.
Слишком правильное солнце, слишком безмятежное небо — словно нарочно издевались.
Елена сидела за кухонным столом, в халате, с чашкой остывшего кофе и уставилась в одну точку — на экран ноутбука.
Цифры не сходились.
Сумма — минус миллион двести.
Перевод был проведён в десять вечера, когда она уже лежала в кровати и смотрела в потолок.
На документе стояла печать её компании, электронная подпись, подтверждение входа с её рабочего аккаунта.
Но это не она сделала.
Точно не она.
Елена не склонна к панике, но в этот раз тревога пришла сама.
Бухгалтер молчала.
Служба безопасности лишь «разбиралась».
А в голове уже крутился один вопрос: кто?
Дверь в коридоре тихо скрипнула.
Дмитрий вышел в футболке, сонный, с помятым лицом. — Ты чего с утра сидишь? — спросил он, потягиваясь. — Работа, — ответила коротко Елена.
Она не подняла глаз. — Опять работа? — вздохнул он. — Ела, ты хотя бы ешь. — Аппетит пропал, — сказала она и внезапно подняла голову: — Дмитрий, ты вчера пользовался моим ноутбуком?
Он моргнул. — Я? Нет, вроде… Хотя… может, проверял почту. Почему?
Елена внимательно смотрела на него. — Просто спрашиваю.
Он пожал плечами и налил себе кофе. — Что-то случилось? — Нет, — ответила она, — просто интересуюсь.
Но внутри у неё всё оборвалось.
Почта.
Проверял почту.
А ведь доступ к банковскому счёту был через тот же пароль.
День тянулся медленно.
Елена звонила в банк, в службу безопасности, в бухгалтерию.
Везде повторяли одно и то же: «Мы проверяем. Возможно, техническая ошибка. Подождите до завтра». Но ждать она не могла.
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, в квартире царила та самая тяжёлая тишина — как перед грозой.
Он снял куртку и вошёл на кухню. — Ела, ты не поверишь, мама весь день мне звонит. Спрашивает, не поссорились ли мы.
Елена резко закрыла ноутбук. — А почему она должна спрашивать? — Ну… ты же вчера… — он замялся. — Что — я вчера? — её голос стал резким. — Ничего. Просто мама волнуется.
Елена усмехнулась: — Твоя мама волнуется всегда, когда я дышу не так, как ей хочется. — Вот опять, — вздохнул он. — Ела, хватит искать врагов в каждом слове. — В каждом слове? — она встала. — Знаешь, что я сегодня обнаружила? — Что? — Пропали деньги. Большие деньги.
Он застыл. — Какие деньги? — Миллион двести.
С моего счёта.
