— Наталья, только давай без скандала, хорошо? Мама и Юлия хотят приехать к нам на Новый год. Ненадолго, буквально на пару дней.
Я застыла прямо в прихожей, держа в руке тяжёлую сумку, и уставилась на мужа.
— Дмитрий, повтори ещё раз.
— Ну… мама приедет. Юлия с детьми. Возможно, ещё Алексей, если его отпустят с работы.
— То есть к нам собираются шесть человек?

— Почему шесть? Мама, Юлия, Алексей и двое детей. Получается пятеро.
— А мы с тобой не считаемся? Итого семеро. И когда именно они намерены появиться?
Дмитрий отвёл взгляд в сторону.
— Завтра. Ближе к вечеру.
Я медленно опустила сумку на пол.
На календаре было тридцатое декабря. Последние три недели я почти не видела дома: на работе закрывали год, отчёты сыпались один за другим, один клиент внезапно решил, что документы нужно полностью переделать, другой вдруг вспомнил о долге, который требовалось срочно сверить.
Я возвращалась домой после девяти вечера, ела первое, что попадалось под руку, и засыпала, не выпуская телефон из пальцев.
И всё это время меня держала только одна мысль: тридцать первого декабря мы с Дмитрием наконец-то останемся вдвоём.
Я собиралась купить немного хорошей рыбы, приготовить любимый салат, запечь курицу. Мы без спешки украсили бы ёлку, включили какую-нибудь старую комедию и спокойно встретили Новый год, без беготни, шума и чужих требований.
А первого января спали бы столько, сколько захотелось бы.
— Дмитрий, — произнесла я, изо всех сил стараясь не повышать голос, — а меня кто-нибудь вообще спросил?
Он недовольно скривился.
— Наташ, ну зачем ты сразу так? Это же моя семья.
— Я не уточняю, кто они тебе. Я спрашиваю, почему ты согласился принять пять человек, даже не обсудив это со мной.
— Я их не звал. Они сами предложили.
— А ты сказал “да”.
— Я не мог отказать матери!
Я сняла пальто, повесила его в шкаф и прошла на кухню. Дмитрий, конечно, двинулся следом.
— Юлия сказала, что у них ремонт, — начал он объяснять. — Кухня разобрана, готовить негде. А мама обычно отмечает вместе с ними. Вот они и подумали, что у нас будет удобнее.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Удобнее кому?
— В каком смысле?
— Им удобно. А мне?
Муж тяжело вздохнул.
— Наталья, ну мы же не каждый день гостей принимаем.
Я посмотрела на него и вдруг очень ясно вспомнила Новый год двухлетней давности.
Тогда всё тоже началось почти с таких же фраз.
Свекровь, Вера Павловна, всегда была уверена, что праздники нужно встречать большой роднёй. Сама по себе эта мысль мне даже нравилась. Я выросла в доме, где на дни рождения собирались близкие: кто-то приносил пироги, кто-то помогал накрывать стол, мужчины приносили из соседних комнат лишние стулья, дети носились по квартире и мешались под ногами.
Но с семьёй Дмитрия всё устроилось совсем по-другому.
Вера Павловна любила повторять:
— Наташенька, у тебя всё такое вкусное выходит! Мы уж лучше к вам. Ты у нас настоящая хозяюшка.
Поначалу я принимала это за приятные слова.
Перед нашим первым общим Новым годом я два дня провела у плиты. Сварила холодец, запекла мясо, сделала четыре салата, испекла торт. Дмитрий помог только донести пакеты из магазина и поставить ёлку.
Гости приехали к восьми вечера.
Юлия, младшая сестра мужа, едва сняв сапоги, сразу прошла на кухню и первым делом открыла холодильник.
— А красную рыбу не брали?
— Взяли, сейчас нарежу.
— А икры нет? Мама говорила, ты вроде хотела бутерброды с икрой сделать.
— Не успела купить.
Юлия разочарованно выдохнула:
— Жаль. Я так на них надеялась.
За весь вечер она ни разу не спросила, нужна ли мне помощь.
Вера Павловна расположилась в гостиной и рассказывала Дмитрию, как ей теперь тяжело устраивать большие застолья.
— Раньше я всё сама готовила, — вздыхала она. — А сейчас уже возраст не тот.
Правда, возраст никак не мешал ей комментировать каждое блюдо. Оливье, по её мнению, был нарезан слишком мелко, мясо получилось недостаточно нежным, а торт — слишком сладким.
К половине второго ночи я уже еле стояла на ногах.
Гости продолжали смеяться и поднимать бокалы, а я собирала со стола грязные тарелки.
Дмитрий подошёл ко мне и буднично спросил:
— Наташ, а горячего больше нет? Алексей добавки просит.
Я тогда так на него посмотрела, что он наконец сам сообразил открыть духовку.
Но хуже всего оказалось утро.
В девять часов Юлия постучала к нам в спальню.
— Наталья, ты спишь? Дети есть хотят. Сделай им, пожалуйста, что-нибудь.
Я с трудом открыла глаза.
— В холодильнике полно еды.
— Они салаты не едят. Им бы блинчиков.
И знаете, что я тогда сделала?
Поднялась и пошла печь блины.
Потому что не хотелось ругаться. Потому что праздник. Потому что дети действительно ни в чём не виноваты.
Только вечером первого января до меня дошло, что никакого Нового года у меня не было. Было бесконечное обслуживание чужого веселья.
Гости уехали второго числа, оставив после себя стопки посуды, забитое мусорное ведро и пятна от сока на диване.
А Вера Павловна на прощание ещё и сказала:
— Хорошо посидели. Только в следующий раз, Наташенька, горячего готовь побольше. Мужчины у нас любят основательно поесть.
Тогда я промолчала.
Но себе пообещала твёрдо: больше такого не повторится.
— Ты помнишь, как мы отмечали Новый год два года назад? — спросила я Дмитрия.
Он пожал плечами.
— Помню. Нормально же посидели.
— Ты нормально посидел. А я двое суток стояла у плиты, потом убирала после всех, а первого января пекла блины твоим племянникам.
— Ну это же дети.
— Дмитрий, этим “детям” было восемь и одиннадцать. Их мать вполне могла сама приготовить им завтрак.
Дмитрий молча стоял передо мной.
