Ольга заметила коляску и так резко остановилась, будто врезалась в невидимую преграду.
Синяя, с откинутым капюшоном, она стояла прямо у входа в их дом.
Женщина крепче сжала сумку с продуктами, медленно обошла коляску и заглянула внутрь.
В ней не было ничего.
Лишь сложенное в клеточку одеяльце и погремушка в виде жирафа лежали внутри. *** Она вернулась с работы на пару часов раньше обычного: в музее сломался кондиционер, и директор отпустил сотрудников раньше.
Стояла невыносимая жара, при которой буквально плавился асфальт.
Всю дорогу Ольга мечтала о прохладном душе и тишине, но вместо этого обнаружила вот это.
Мужа дома не было.
Увидев растерянность женщины, соседка тётя Нина, поливавшая петунии, крикнула ей с другого конца двора: — Твой Алексей ушел к Петру!
Они там беседку красят! — А коляска чья? — поинтересовалась Ольга. — Ой, не знаю, дорогая.
Я только полчаса назад вышла.
Ольга поднялась на крыльцо и открыла дверь.
На кухонном столе стояли три чашки с остатками чая.
Внезапно сердце забилось у нее так сильно, что дыхание стало затруднительным.
Она буквально рухнула на стул и уставилась на чашки, словно на улику. — Значит, Алеша пил чай с кем-то, у кого есть младенец… — промелькнула мысль в голове. — Но почему три чашки?!
Женщина ощутила нарастающее беспокойство.
Алексей, её муж, с которым они прожили почти три десятка лет, вырастили сына, пережили три переезда и один пожар, привёл в дом какую-то женщину и, возможно, ребёнка, и не сообщил ей об этом.
Мысли крутились по замкнутому кругу, набирая обороты.
Коляска… Три чашки… Из одной точно пил Алексей, из другой, вероятно, мать ребёнка, а из третьей кто?
Ребёнок?
Почему же мужа нет дома?
Действительно ли он у соседей?
Она взяла телефон и набрала Алексея.
Тот ответил только после пятого гудка. — Ол, что случилось? — почти раздраженно спросил муж. — Я у Петра. — Приходи как можно скорее, — сказала она, — и учти, нам нужно поговорить. *** Пока ожидала мужа, Ольга вымыла чашки.
