— Потому что я сделал тест ДНК, — тихо ответил Дмитрий, и голос у него заметно сел. — Егор мне не сын.
Алина замерла, словно не сразу поняла смысл сказанного.
— Что?.. — выдохнула она.
— Вот именно, — Дмитрий горько усмехнулся. — А я ведь Оксане половину квартиры переписал. Перед родами она устроила скандал: мол, я в твоём жилье никто, никаких прав у меня нет. Давила, давила… Я и оформил дарственную. Думал, семья же. А Егору дом с участком в пригороде подарил. Сыну, как я тогда считал. Решил: мало ли, с Оксаной не сложится, зато у ребёнка хоть что-то своё останется. А теперь выяснилось, что он вообще не мой.
Алина растерянно смотрела на брата.
— Но как такое возможно?
— Обыкновенно, — он развёл руками. — Сейчас с ней судимся. Пытаюсь доказать, что меня обманули, что я принимал решения, не зная правды. Хочу вернуть хотя бы часть того, что отдал. Но эта… женщина уже подала на алименты на себя. А когда мои родители узнают всё окончательно, наверняка ещё и на ребёнка подаст. В общем, с теми деньгами я почти попрощался.
— Мне очень жаль, Дим… — больше Алина ничего не смогла сказать.
Дмитрий устало выдохнул и отвёл взгляд.
— Всё равно тебе нужно съездить к маме с папой, — осторожно произнесла она. — Они же ничего не понимают. Объясни им, почему ты так поступаешь.
Он закрыл лицо ладонями, будто пытался спрятаться от собственных мыслей.
— Алина, ты даже представить не можешь, насколько это больно. У меня внутри всё рвётся. Я ведь любил Егора. По-настоящему. Всё для него делал, Оксане помогал, как мог. Господи… ты бы знала, каким счастливым я был, когда он улыбался мне, цеплялся маленькой ручкой за мой палец, засыпал у меня на плече. Когда впервые сказал «папа», я чуть с ума от радости не сошёл. Я гордился даже тем, что он просто идёт рядом со мной.
Он опустил руки и покачал головой.
— Если бы я с самого начала знал правду, всё было бы иначе. Тогда я бы не успел так привязаться. А я-то был уверен, что он мой…
— Ты теперь совсем не будешь с ним видеться? — тихо спросила Алина.
— Не знаю, — Дмитрий пожал плечами. — По документам и по крови он чужой ребёнок. Может, я и смог бы общаться с ним, если бы Оксана не мешала. Но сомневаюсь, что она это позволит. А вот имущество я намерен вернуть. Адвокат говорит, что дом и землю ещё реально отсудить. А с частью квартиры почти без шансов: я подарил её жене добровольно, никто меня за руку не тянул.
— Я понимаю тебя…
— К родителям я заеду, — после паузы сказал он. — Просто пока для меня это слишком тяжело. Такое чувство, будто вся жизнь разом перевернулась. Надеюсь, у тебя хоть в личном всё спокойно, сестрёнка.
Алина невесело усмехнулась.
— Дим, я поняла, что не хочу оставаться с Кириллом. Поможешь мне?
— Эх… — Дмитрий посмотрел на неё внимательнее. — И что он успел натворить?
— Ничего такого, что можно одним словом назвать катастрофой. Просто показал, какой он на самом деле. Хотел, чтобы я жила по его правилам: была только рядом с ним, бросила свои увлечения, меньше общалась с родителями… Всё в таком духе.
Она на мгновение замолчала, и в глазах мелькнула обида.
— А потом он испортил костюм, который я шила для подруги. Ты же знаешь, как я люблю делать косплей-костюмы. Потом, конечно, извинялся, уверял, что не понял, будто это заказ для кого-то. Но знаешь… после этого я окончательно поняла: это не мой человек.
Дмитрий кивнул.
— Хорошо. Собери его вещи, а я побуду рядом, когда будете разговаривать. Если начнёт давить — пусть попробует при мне.
Он помолчал, затем с кривой улыбкой добавил:
— Что-то нам с тобой, сестрёнка, в любви пока не слишком везёт.
Алина улыбнулась в ответ, хотя слёзы уже подступали к глазам.
— Ничего. Не получилось сейчас — значит, обязательно получится потом.
