Правдивая история: Стыдные роды 18-летней выпускницы

Поддержали нас только мои родители, старшая сестра и подруга. У Максима были натянутые отношения с родными, с момента окончания школы он от них не зависел и крутился сам, как мог

Загрузка...
Загрузка...

О чем мечтает будущая выпускница в мае? О том, какое платье наденет на выпускной вечер, успешно сдаст экзамены, поступит в престижный вуз и весь мир откроется ей. Я же хочу поскорее родить…

Мне не налезает ни одна куртка, хожу нараспашку, а за спиной только и шушукаются о беременной школьнице. Мои планы отметить 18-ти летие с треском провалились, как и стремление поступить в питерский университет. Теперь вместо веселой студенческой жизни ждет коляска и прогулки, если только на детских площадках.

С Максимом мы познакомились два года назад. Он уже заканчивает в этом году институт и сможет содержать нашу семью. Как так получилось с ранней беременностью, не знаем сами.

Он стал моим первым мужчиной, а теперь еще и отцом моего ребенка. Изначально он не прыгал до потолка от текущей перспективы стать папой, да и у меня в голове был ветер.

Я была настроена на аборт…

Но моя мама была против! Мы собрались все вместе двумя семьями и на семейном совете мнения разделились… Мои родители были ЗА ребёнка и против аборта, родители Макса с пеной у рта доказывали, что ещё РАНО!

Мол нарожаем ещё, когда на ноги встанем… Сам Макс вёл себя достойно тогда, поддержал меня и мою маму. Так что решили рожать…

Расписались мы по-тихому. Поддержали нас только мои родители, старшая сестра и подруга. У Максима были натянутые отношения с родными, с момента окончания школы он от них не зависел и крутился сам, как мог. (Отсюда вероятно их явное нежелание иметь «раннего» внука…)

Бывшие одноклассники, да и просто знакомые, не упускали возможности подколоть или задать бестактный вопрос. Я очень переживала, замкнулась в себе, ушла на свободное посещение, и мы стали ждать нашего ребенка.

Беременность я переносила отлично. Никакого токсикоза, слабости. На втором скрининге нам пообещали девочку. Я еще не понимала, какие могут быть изменения в организме, но все обошлось без пигментных пятен и растяжек.

Все время я много гуляла, просто летала. Только подальше от людей. Даже в женской консультации не сразу адекватно меня восприняли, и пришлось поменять учреждение.

Там же мы решили и в пользу будущих партнерских родов с мамой. Максима родители воспринимали как еще одного ребенка, который появился в нашей семье, у него был на носу диплом, и он совсем не мог еще нас полноценно обеспечить.

Все вещи для ребенка и мебель покупали мои родители, отодвинув свои потребности на задний план.

22 июня в моей школе будет выпускной. Еще недавно я мечтала, как будем танцевать с Максимом, а теперь я только слушаю рассказы моей подружки Дашки о баллах ЕГЭ, и куда она собирается подавать документы.

На телефоне фото с примерки платья, заказан ресторан. На душе после ее ухода было тоскливо…

Особенно когда видела округлившиеся Дашкины глаза при взгляде на мой живот. Набор веса у меня был небольшой — 11 кг, но все как будто пошло сугубо в живот.

В вечер выпускного, когда я должна была бы получить аттестат, меня накрыла волна безвыходности и я разревелась. Чувствовалась вина перед еще не родившейся дочерью, что я сама ребенок и обрекла ее на рождение, не оправдала надежд родителей, похоронила свои амбиции…

Меня не могли успокоить ни родители, ни любимый, говорили мне подумать о том, как плохо малышке, когда я страдаю. Живот и правда закаменел, и она билась более активно, чем обычно, когда я рыдала над своей загубленной жизнью. Ночью не спалось. Слез уже не было, но голова нещадно болела.

В 7 утра я ощутила еще заметные схватки, когда провожала его на работу. Срок мне ставили еще через неделю, я давно мучилась от тренировочных по ночам, поэтому внимания не обратила.

К 10 утра стало ясно, что это не реакция на стресс, а самые настоящие схватки.

Боли усилились, я ощутила панику и страх. Я трясущимися руками набрала маму, она была на смене, сказала мне собираться, скоро за мной приедет.

Бедная моя мамочка вынуждена брать теперь смены в выходные дни, чтобы покрыть все наши расходы. Я сама, как могла, произвела гигиенические процедуры в душе и проверила свой «тревожный чемоданчик».

В приемном покое нас уже встретил врач, с которым мы договаривались. Он спросил, как я настроена. Как будто у меня есть выбор? Трясло то ли от холода, то ли от страха.

Если хочется умереть только от клизмы, как же пережить вылезание целого человека?

Схватки стали все сильнее…

Я уже не понимала начало и окончание схватки. Продышать не получалось. Врач приходил, деловито укладывал на КТГ, лежать было невозможно. Проще было ходить, прыгать на фитболе, ползать на четвереньках. Мама все время смотрела на часы. Заходила акушерка, болюче осматривала, от вида крови на простыни я едва не улетала в обморок, схватки становились сильнее, а она говорила, что раскрытия пока нет.

К 6 вечера я уже была вымотана, мне сделали укол, чтобы я поспала. Сон был противный, липкий, как будто находишься в тумане, сквозь него я стонала и ощущала дикие боли.

Но так раскрытие пошло активнее, меня начало рвать. Не знаю, чтобы я делала, если бы не мама. Она успокаивала меня, приносила воды, массировала поясницу и дышала вместе со мной.

К 19 часам позывы в туалет стали невыносимые. В дверях туалета я дралась с акушеркой, меня пыталась сдерживать мама, обе кричали, что я рожу ребенка в унитаз, но я, обезумев от боли, никак не могла понять, что это — потуги.

Внутри как будто был баскетбольный мяч, который давил на таз и стремился меня разорвать. Когда разрешили лечь на кресло и тужиться, мама вышла в коридор. Последнее, что я видела, — слезы в ее глазах.

Акушерка в ту же секунду набросила на себя фартук, как у мясника. Я собрала последние силы, врач в какой-то момент сильно надавила на живот и появилась наша доченька. Я не плакала, была в полном шоке.

Тут я поняла, что ребенка дали новоиспеченной бабушке, а врач с акушеркой тихо шепчутся. Приходит анестезиолог, наркоз в вену, темнота…

После наркоза очень хочется пить и дико болит голова. Малышка спала рядом в смешном стеклянном ящике. Мама сидела рядом со мной. У меня оказались сильные разрывы, в том числе и разрыв шейки матки. Швы накладывали около часа под общим наркозом. Мама заплакала и обняла меня.

Малышку мы назвали Богданой. Очень верим, что она будет самой счастливой. Только став сама матерью, понимаешь, как остро переживаешь все боли и трудности своего ребенка. Я очень благодарна маме, что поддержала меня в такой момент, без нее бы я точно не справилась.

Автор: Наталья Драбкина (drabkina)